НеСказка

Холод земли.

Так прошло три недели. Исчезли лавины лис. Волки извелись. Я же со зверобоем наперевес иду устранить причину – в лес. Переступая клубы змеиные, через болотные топи углубляюсь во тьму. Чую присутствие по стороне левой. Курс держу на высокую ель. Под ней, покрытый мхом и плесенью, – сруб бревенчатый. Толще дуба жилого каждый срез. Метров десять изба в высоту. Стою шокированный, ни жив ни мертв.

– Каких же размеров тот, кто здесь живет.

Зверобой бросаю в кусты. Вдруг и ветер затих. С двери осыпаются листья прокислые.

Пыль с порога поднимается вверх столбом. И выходит из дома монстр. На человека похожий, весь заросший волосами и мхом. Соразмерный дому, спиной заграждает верхушки дерев. Словом – не волк, не медведь, но чудище.

Замер я. Не дышу, не двигаюсь. В пятках чую душу. Такую тушу одному мне точно не одолеть. Даром, что теперь медведь, а этот ведь намного древнее. Силой темною-то оброс. Водит носом по?верху, на землю не смотрит.

– Кто здесь? – видит, видимо, плохо, но дух иной чертовщина бесо?вская ощущает.

– Опущай взгляд ниже, дядя. В сумерки глядя, встречай гостей. Я к тебе за советом пришел. Хорошо, что нашел. А то говорит род людской, будто ты не настоящий, а миф лесной.

Не лицо, а морду громадную он ко мне опускает. Испускает зловонье грибов и тухлятины. Думал, сожрет меня, как десерт.

– Тебе чего надобно здесь?

Смотрю в глаза мутные, завешанные плесенью. Повторяю: «Долиною смертной тени не убоюсь зла».

Понял, что слышит едва, ору ему в ухо плешивое:

– Я к тебе за советом.

Случилась со мной беда, что с тобою тогда, когда про?клял тебя отец. Стал я тоже то ли оборотнем, то ли медведем. Колдуна спросил, тот указал на лес, да братьев моих убил за эту весть. Нету жизни мне больше среди людей. По медвежьи-то не умею. Научи, как быть таким, как ты – могучим и сильным?

Я расправился, дабы больше казаться. Но с таким-то чудовищем – только хитростью да справляться.

Махина мохнатая зубами скрипела, хмурилась… Видать остатками разума думала.

Затем спину, как пятеро буйволов, распрямила и махнула лапой – лопатой на дом:

– Пошли, коль не шутишь.

Внутри пробирало до жути. Затхло, темно и пусто. На лежбище из бревен, ветками с листьями устланное показывает:

– Кровать, что слаще любой перины. Проще – некуда. На земле поначалу валялся, покуда не было постоянства. Сейчас сплю по?верху, чтоб блохи не донимали. Пойдем на кухню.

Привел, а там – сруб стола да пни стоят.