Последний сеанс

– Мадам, я вам приказываю, сядьте!

Он отчаянно извивался в своих путах, но мадам Экс хорошо сделала свое дело: он был беспомощен. Ужасное ощущение надвигающейся катастрофы охватило его.

– Ради бога, мадам, сядьте! – закричал он. – Помните о медиуме.

Мадам Экс повернулась к нему и хрипло рассмеялась.

– Какое мне дело до вашего медиума? – крикнула она. – Мне нужна моя дочь.

– Вы сошли с ума!

– Моя дочь, говорю я вам. Моя! Моя собственная! Моя плоть и кровь! Моя малышка вернулась ко мне из мира мертвых, живая, она дышит…

Рауль открыл рот, но не мог вымолвить ни слова.

Она была ужасна, эта женщина! Безжалостная, яростная, поглощенная своей страстью. Губы ребенка приоткрылись, в третий раз эхом разнеслось слово:

– Маман!

– Иди ко мне, моя малышка! – крикнула мадам Экс.

Она резким движением обхватила руками свою дочь. Из-за занавеса раздался долгий вопль, полный страдания.

– Симона! – закричал Рауль. – Симона!

Как в тумане, он видел, как мадам Экс промчалась мимо него и отперла дверь, а потом услышал удаляющийся звук шагов на лестнице.

Из-за занавеса все еще доносился ужасный, пронзительный, непрерывный вопль, Рауль никогда не слышал ничего подобного. Вопль закончился ужасным бульканьем. Затем раздался глухой стук упавшего тела…

Рауль с маниакальным упорством старался вырваться из пут. Ему удалось сделать невозможное, он с неистовой силой разорвал веревку. Когда он с трудом встал, вбежала Элиза с криком:

– Мадам!

– Симона! – закричал Рауль.

Они вместе подбежали и раздвинули занавес.

Рауль отшатнулся.

– Боже мой! – прошептал он. – Красное… все красное…

Голос Элизы, хриплый и дрожащий, произнес рядом с ним:

– Значит, мадам умерла. Это закончилось. Но скажите, мсье, что случилось? Почему мадам так съежилась, почему она вдвое меньше своего обычного размера? Что здесь происходило?

– Я не знаю, – ответил Рауль. Его голос поднялся до крика. – Я не знаю! Я не знаю! Но я думаю… я схожу с ума… Симона! Симона!

В сумраке зеркала

Мне трудно объяснить то, что случилось.

Не знаю даже, как и почему это произошло. Так было – вот все, что я могу сказать.

И тем не менее меня иногда мучает вопрос – а как бы все пошло дальше, если бы я вовремя обратил внимание на одну чрезвычайно важную деталь, истинное значение которой стало мне ясным лишь через многие годы? Обрати я внимание – и, наверное, жизнь троих людей сложилась бы совсем иначе. И эта мысль, надо сказать, порою меня пугает.