Последний сеанс

 – За чем, хотел бы я знать?

– За чаем, – ответил Мортимер.

Быстрым жестом он достал что-то из кармана, взял со стола одну из чашек и вылил ее содержимое в маленькую пробирку, которую держал в левой руке.

– Что… что вы делаете? – ахнул мистер Динсмид. Его лицо стало белым как мел, краска исчезла с него, как по волшебству. Миссис Динсмид издала тонкий, испуганный визг.

– Я думаю, вы читаете газеты, мистер Динсмид? Уверен, читаете. Иногда попадаются на глаза статьи о том, как отравилась целая семья, некоторые выздоровели, некоторые – нет.

В этом случае один человек не выжил бы. Первыми под подозрение попали бы консервы из свинины, которые вы ели, но, допустим, доктор оказался бы подозрительным человеком, и его не убедила бы теория испорченных консервов. У вас в кладовой лежит пакетик с мышьяком. На полке под ним лежит пакет с чаем. В верхней полке имеется удобная дырочка, и совершенно естественно предположить, что мышьяк попал в чай случайно. Вашего сына Джонни могли обвинить в небрежности, не более того.

– Я… я не понимаю, что вы имеете в виду, – прохрипел Динсмид.

– Думаю, понимаете. – Мортимер взял вторую чашку с чаем и наполнил вторую пробирку. К одной пробирке он приклеил красный ярлык, к другой – синий.

– Пробирка с красным ярлыком содержит чай из чашки вашей дочери Шарлотты, – сообщил он, – а вторая – из чашки вашей дочери Магдалены. Я готов поклясться, что в первой я найду мышьяка в четыре или в пять раз больше, чем во второй.

– Вы сошли с ума, – сказал Динсмид.

– О, слава богу, нет. Ничего подобного. Вы сказали мне сегодня, мистер Динсмид, что Магдалена – ваша родная дочь. Шарлотта – девочка, которую вы удочерили, ребенок, так похожий на свою мать, что, держа сегодня в руке миниатюру этой матери, я ошибочно принял ее за портрет самой Шарлотты. Ваша родная дочь должна была унаследовать состояние, и так как было бы невозможно скрыть от посторонних глаз вашу дочь Шарлотту и кто-нибудь, кто знал ее мать, мог раскрыть правду такого сходства, вы решили использовать… щепотку белого мышьяка на дне чашки с чаем.

Внезапно миссис Динсмид тонко рассмеялась, раскачиваясь из стороны в сторону в приступе истерики.

– Чай, – пропищала она, – так он сказал, чай, а не лимонад.

– Придержи язык! – зарычал в гневе ее муж.

Мортимер увидел, что Шарлотта смотрит на него через стол своими широко открытыми, удивленными глазами.