Последний сеанс

Она прижалась спиной к стене.

– Я не стану его проводить, Рауль. Я не хочу.

И снова этот его взгляд, полный ласковой укоризны, заставил ее поморщиться.

– Я не о деньгах думаю, Симона, хотя ты должна понимать, что эта женщина предложила тебе за последний сеанс огромные деньги, просто огромные.

Она с вызовом перебила его:

– Есть вещи, которые значат больше, чем деньги.

– Несомненно, есть, – ласково согласился он. – Именно это я и хочу сказать. Подумай, эта женщина – мать, которая потеряла своего единственного ребенка.

Если ты не так уж больна, если это всего лишь каприз с твоей стороны, ты можешь не удовлетворить прихоть богатой женщины, но можешь ли ты не помочь матери в последний раз взглянуть на своего ребенка?

Медиум в отчаянии выставила перед собой ладони.

– Ох, ты меня мучаешь, – прошептала она. – Все равно, ты прав. Я сделаю, как ты хочешь, но я знаю теперь, чего боюсь, – это слово «мать».

– Симона!

– Существуют определенные примитивные силы, Рауль.

Большая их часть уничтожена цивилизацией, но материнство стоит на том же месте, где стояло сначала. Животные, человеческие существа, все одинаковые. Любовь матери к своему ребенку не может сравниться ни с чем в мире. Она не знает закона, жалости, она ни перед чем не остановится, она без всяких угрызений совести сметет все, что стоит на ее пути.

Симона замолчала, слегка задыхаясь, затем повернулась к нему с быстрой, обезоруживающей улыбкой.

– Я сегодня веду себя глупо, Рауль.

Я это знаю.

Он взял ее руку в свои и настойчиво предложил:

– Полежи пару минут. Отдохни, пока она не пришла.

– Хорошо. – Симона улыбнулась ему и вышла из комнаты.

Рауль простоял пару минут в задумчивости, затем подошел к двери, открыл ее и прошел через маленькую прихожую. Он вступил в комнату на другом ее конце, в гостиную, очень похожую на ту, из которой только что ушел, но на одном ее конце находился альков с большим креслом. Его закрывали шторы из тяжелого черного бархата.

Элиза готовила комнату к сеансу. Рядом с альковом она поставила два стула и маленький круглый столик. На столике лежали бубен, рожок, бумага и карандаши.

– В последний раз, – бормотала Элиза с мрачным удовлетворением. – Ах, мсье, хотелось бы мне, чтобы все это было уже позади.

Раздался резкий сигнал электрического звонка.

– Вот и она, эта огромная женщина, похожая на жандарма, – продолжала старая служанка.