Алая быль

И уже через пару минут остался лишь обрубок, прибитый к земле двумя копьями.

Стера увидел, что Вея деловито снимает тетиву с плечей лука, сматывает её и засовывает в кожаный мешочек. Из земли достаёт стрелы, тщательно вытирает наконечники и складывает их одну за другой в колчан. Жито положил щит, зацепил на пояс булаву и поволок к нежити мешок с дровами, который всё это время тащили на себе волкодавы. Хват быстренько развёл костёр, Буеслав и Дредай надели толстые кожаные варежки и стали кидать куски нежити в костёр.

– А варежки зачем? – почему-то шёпотом спросил Стера у девушки.

Вея глянула на парня с удивлением, но потом вспомнила, что он не волкодав, и ответила терпеливо:

– Нежить всякая бывает. Часто – ядовитая. Взялся рукой и пошли волдыри. Хорошо, если поболеешь, да просто кожа слезет. А так – и умереть можно.

Девушка помолчала и добавила:

– Мучительно, – она спрятала последнюю стрелу в колчан: – В прошлом годе один из наших схватился сдуру за Багу.

Гнить изнутри начал. Умирал долго и плохо. Не один месяц. И всё это время пекло его изнутри, и он внутренности выхаркивал.

В это время остальные волкодавы уже покидали в костёр все части нежити, кроме головы. Башку Ауки с помощью всё тех же варежек Буеслав закинул в деревянную торбу и захлопнул крышку.

– Готово, командир! – провозгласил он, и Хват кивнул отстранённо:

– Хорошо, собирайтесь, за наградой пойдём.

Потом он повернулся к Стере и спросил:

– Тебе в какую сторону, видящий?

– Мне в волостное село Подзор, – развёл руками Стера, и Хват улыбнулся краем губ:

– Тогда нам по пути.

Хочешь – пойдём вместе. Всё веселее будет!

Стера кивнул согласно и смотрел, как волкодавы собирают свои немудрённые пожитки, оставленные за половину версты от берлоги. А потом компания вышла на дорогу и пошла на восток. Вначале шли молча, а потом Хват сказал:

– Хорошо бы монахам из братства видящих с нами объединиться, а? – и повернулся к соратникам.

– Конечно, хорошо, – Дредай вытер пот со лба: – Мы месяцами ищем, а тут час времени, и мы уже знаем, где Аука укрылся.

Он за три недели четверых путников сожрал. За месяц ещё больше бы было.

Стера пропустил мимо ушей разговоры об объединении, потому как слышал их великое множество раз от видящих, и посчитал нужным ответить только на одно высказывание:

– Мы не монахи!

Вея мучительно покраснела при словах Стеры, впрочем, её соратники деликатно промолчали.