Спаси и сохрани

А в душе вдруг кольнуло давно похороненное чувство…

Нет! Девушки – это несерьёзно. Приятно провести время – да, что-то большее – нет. Охмурить, закрутить романчик, чушь прекрасную нести. Мы были оба, я у аптеки, а я в кино искала вас, знаешь, извини, но мне надо бежать, дела, пойми, дела, дела… Но ни в коем случае не давать им прописку в своём сердце! Натащат вещей, раскидают волосы, ногти – пометят территорию, – разложат всё по фен-шую, привезут родственников, затеют перепланировку, а потом так громко хлопнут дверью, что пол провалится к соседям.

И всё, прощай квартира.

Не в этот раз…

– Сорян. Мама с детства жаловалась, что я та-а-акой безответственный… – Молодой вожатый изобразил вздох сожаления. – Но! Вашего опыта явно достаточно, чтобы это исправить. Как вы смотрите на то, чтобы я зашёл к вам сегодня после отбоя? Посидим, пообщаемся, вы мне что-нибудь покажете…

Улыбнулся своей самой обаятельной улыбкой, а затем ещё и подмигнул. Чтоб наверняка.

Девушки ведь существа простые.

Даже примитивные. Во-первых, им нравятся улыбки. Во-вторых, они западают на плохих парней. В-третьих, обожают музыкантов. Для большинства неприступных мадемуазелей серенада под окном – вершина романтики.

На лице наставницы не дрогнул ни один мускул:

– Зачем ждать так долго?

Михаил Валерьевич аж замер с занесённой для шага ногой.

– Вы хотите прямо сейчас???

Ого, как быстро! А представлялась твёрдым орешком.

– Во время ужина. Когда будете с отрядом в столовой, я дам вам крайне полезную книгу по педагогическому мастерству.

– Книгу?

– А что вы так удивляетесь? Рассчитывали на что-то другое? У меня нет времени общаться с вами тет-а-тет. Вдруг книга увлечёт вас больше, чем должностная инструкция, о существовании которой вы, судя по всему, даже не подозреваете.

С этими словами Евгения Александровна развернулась и на негнущихся ногах направилась к лестнице.

Последний раз молодого вожатого так отчитывали в школе, когда сосед по парте Олежка Востриков кинул в сумку училки зажжённую петарду, а маленький Миша решил её достать.

Незаметно, в последний момент до взрыва. Но не успел… Все решили, что виновник он, а Олежка промолчал. Друг, блин! Сначала истерила училка, потом ругала завуч, читала нотации директор, дома влетело от предков.

Даже в универе с ним обращались лучше. Несмотря на то, что Михаил Валерьевич отучился все пять лет, но каким-то чудом (или хитростью) избежал педагогической практики.