Спаси и сохрани

 – Те калории не жмут?

Раздался хохот – шершавый, как напильником по деревяшке на уроке труда. В беседке появился парень года на два старше Вани. В спортивных штанах, белой безрукавке. Накаченные руки со свежим июньским загаром, бритая голова. Лицо гостя не обременял интеллект, а нос, скорее всего, пострадавший во множестве драк, смотрел вправо.

– Чё тормозим, как старая Винда? Давай, мелюзга, делись со взрослыми!

Радостный Тёма понурился и зашевырял в карманах. Нашёл ещё одну шоколадку, но этого оказалось мало.

Здоровяк схватил его под мышки и, перевернув, тряхнул будто копилку. Посыпались мелочь, обёртки от конфет, брелок без ключей, скрепки, огрызок карандаша, мятая книжная закладка, хлебные крошки и жвачечный вкладыш с портретом Эйнштейна – взлохмаченный старик показывал миру язык. Ничего съедобного на пол не упало.

– Пофиг, пляшем!

Здоровяк отбросил Тёму и вскрыл упаковку. Открыл рот, готовясь откусить за раз не меньше половины, повернул голову и… встретился взглядом с Ваней.

Щёлк! Челюсти сомкнулись вхолостую.

– Ты кто ваще?

– Я В-ваня Сусликов… – Голос предательски заикнулся.

– В натуре?! Суслик?! – Снова тупой смех. Похоже, кличка, приставшая с начальных классов, сохранится и в лагере. – Чёт я тебя тут раньше не видел.

– Я н-новенький.

Говорят, лежачих не бьют. Может, это правило распространяется и на вновь прибывших?

Кажется, нет. Ваня развернулся, хотел бежать, но здоровяк схватил его за шею и сдавил, словно в тисках.

– Слушай сюда, новенький Суслик, и запоминай…

Ваня зажмурился – так и новая информация усваивается лучше, ничто не отвлекает, и удары легче стерпеть.

Однако ни того, ни другого не последовало. В беседку вошёл кто-то ещё.

Ваня осторожно разжал веки.

Здоровяков стало двое, только у другого нос свёрнут влево. Между ними, утопив руки в карманах, стоял ровесник Вани с Тёмой. Худой и бледный, вылитый пломбир в обрамлении золотистого вафельного стаканчика! Дорогая обувь, укороченный брюки, светлая рубашка, тонкие губы, один висок выбрит, второй прикрыт крашеной чёлкой, глаза… Глаза под непроницаемыми тёмными очками.

«Не лагерь, а "Модный приговор" какой-то!»

– Похоже, я подоспел вовремя, – заговорил «кэжуал». Голос его звучал вполне миролюбиво. – Сорри за моего приятеля. Обычно у людей много увлекательных занятий, но у этих, – кивнул на здоровяков, – всего два: тягать железно и щемить лузеров. И ещё неизвестно, что из этого им доставляет больше удовольствия.