Призрак в паутине. Том II

Дальнеструйный аппарат над кабиной трактора пришел в движение, описал дугу, из двух сопел вырвались струи воды, они набрали силу, стали похожими на хвост кометы, обрушились на поле проливным дождем. Трактор двинулся вперед, сопла, поворачиваясь из стороны в сторону, поливали перед трактором полосу примерно в двести пятьдесят метров. С двух сторон в то же время оставались неполитыми полосы примерно в сто тридцать метров, которые пытаются полить мотопомпой. Процесс пошел.

Подошли шоферы.

– Борис Иванович, чем мы можем помочь? – спросил старший водитель.

 – Мы решили остаться и отвезти потом технику по местам.

– Вы хорошо решили, а помощь требуется только тем, кто рукава и мотопомпу с места на место перетаскивает. Пойдете?

– Пойдем! – твердо ответил старший, а младший добавил:

– Мы мотопомпу поставим на мою машину и будем двигаться над канавой, тогда останется только рукава таскать.

– О, как! Молодец. Давайте действуйте.

Солнце склонилось, тени края леса достигли питомника, формально рабочий день закончился, но на это никто не обратил внимания.

По-прежнему со всех сторон сверкала электросварка, все, что могло поливать, поливало. Рабочие, по щиколотку в грязи, на политых участках перетаскивали тяжелые пожарные рукава, поднимая их над саженцами, поливали очередную зону и опять перетаскивали все хозяйство на новое место. Борису Ивановичу уже нечего было организовывать, все работали по заданной программе, и тогда он пошел месить грязь, помогать поливать. Примерно через час Борис Иванович понял, что надо прекращать эту изнурительную работу, потому что за несколько часов было пройдено всего около трехсот метров, а семьсот еще оставалось на этом краю да полный километр на другом.

– Шабаш, мужики, – крикнул он, – прекращаем полив, вытаскиваем рукава на дорогу.

– Подвода с харчами едет! – крикнул кто-то.

К питомнику приближалась конная повозка с кастрюлями, рядом шла женщина с вожжами в руках.

– Тогда, мужики, давайте погрузим всю эту пожарную амуницию, чтоб потом не пачкаться, – предложил Борис Иванович.

Народ повеселел, вскоре все было сделано, обувь и руки отмыты, и все потянулись к повозке. Женщина подогнала лошадь головой вплотную к ремлетучке, чтобы она не могла двигаться вперед, но спокойно стоять лошадь не могла, остервенело махая хвостом и преступая ногами, она отбивалась от слепней и мух. Тут же эти насекомые стали приставать и к людям.

– Ну, все, пропал ужин! Эти твари заедят, – воскликнул кто-то.