Философия идиотизма

Я оскорблена! Вчера я так разволновалась из-за этой дряни, что не смогла в нашем любимом ресторане съесть наше любимое блюдо. Ублюдки! Они нас превратили в быдло! Разберись с этими безобразиями немедленно! Ты президент или тряпка? Не зря мне моя незабвенная, любимая, дорогая мамочка говорила в пылу откровенности, что “брак с тобой – ошибка”! Посмотрите только на этот нос! О-о-о! Не нос, а шлагбаум! А-а-а! Посмотрите на этот рот! Не рот, а вход в Тартар!”. Наконец великий президент проснулся, не спеша поковырялся пальцем с дорогим перстнем в носу, приподнялся, мило улыбнулся своей премиленькой половинке и величественно произнёс глухим простуженным басом ( вчера президент нерасчётливо отхлебнул холодненького винца у одного дельца ) : “Что ты так раскипятилась, цыпонька? Дай я тебя ущипну за пухленькую щёчку.

Ты прекрасно выглядишь: глаза бесподобны, руки восхитительны, ноги обворожительны…”.

Так бы и продолжал президент до самого мутного рассвета, если бы глаза жёнушки-киски не налились до краёв бесценными слезами и не намочили простынь под президентом: правитель почувствовал себя неловко и даже немного сконфузился, как будто в очередной раз был пойман на месте прелюбодеяния.

“Знай, дорогая жена, что я тебя очень люблю!, – перешёл президент на официальный тон, – Никто, никогда, нигде не посмеет оскорблять жену президента!, – тут президент принял то выражение, которое обычно его лицо приобретало на торжественных банкетах, – Ты прекрасна! Слушаться я тебя буду всегда, хотя моя мамочка предупреждала об опасности подобного поведения для мужчины, а, особенно, для её сына… Мои друзья – твои друзья! Твои заботы – мои проблемы!”. Он вдруг почувствовал необыкновенный прилив красноречия: “А этих трубадуров, этих недоносков – мы перевоспитаем!”.

Чем закончился этот разговор нам неизвестно, так как прослушать его до конца не удалось из-за поломок в спутниковой системе “Новости со всего мира”. Зато нам известно продолжение этой истории.

Двух трубадуров выловили в долине Смерти, отняли у них неуклюжие стихи, написанные на плохой мятой, с кляксами, бумаге, надели наручники на грязные руки и направили под усиленным конвоем в ближайший суд, где уже их ждал приговор к испытательному сроку жизни за оскорбление невинных чувств лучшей половины нашего общества.

Это наглядный и поучительный пример всем романтикам, мечтающим втайне о возрождении непрактичного отношения к жизни.