Искупление

– Прошу твоему вниманию доказательства более тяжёлого, бесспорного характера! – с триумфом сказала девушка, прежде чем показала фото, и ещё одно, и ещё…

На фото Том был с ней, был с Келли. Они целуются, они занимаются любовью: в постели, на балконе, где-то ещё… Келли на нём, Келли под ним, грязный Том, грязная Келли…

«Господи, что тут творится?! Какое унижение! Какого только чёрта она сошла с ума, и всё зашло так далеко?! Зачем вообще она сохранила всё это?! Как ты могла, Келли?! Ты воспользовалась мной, чтобы рушить мне жизнь?!»

Он думал и думал, в отчаянии дыша всё глубже, но вслух лишь молчал, ему нечего было сказать им.

Это был крах… Крах его будущей семьи.

Барбара уже, судя по её лицу, будто чувствовала пронзившую её боль при взгляде на все эти фото, где её Том, казалось бы, будущий муж, обнажённый, с этой девушкой, с лучшей подругой… И он не сказал, не намекнул, утаил это, продолжая общаться с ней и познакомив их… Он никак не дал понять этого и хотел, чтобы они общались…

А Келли радовалась, не стеснялась и радовалась, показывая ей всё это.

Происходящее нравилось ей, она упивалась блаженством от того, что делала, от того, что раскрывала чью-то тайную, хоть и прошлую, но личную жизнь, в которой замешана она сама.

– Видишь, какой он был распутный. Он такой и сейчас, – сказала безумная, но после вдруг стала злее: – Неужто он с тобой теперь это проделывает, а?

Отвечать ей не собирались. Да и вряд ли она ожидала ответа, вряд ли хотела услышать это. К тому же Барбаре было не до этого; она боролась со странным и непонятным чувством внутри, как показалось Томасу.

Келли говорила откровенные гадости, прижимаясь к пленнице и словно таким образом обнимая её. Она рассказывала девушке, как и где Том любил её, как брал раз за разом от страсти и при этом как сильно разрывал её на части и хотел ещё, не давая пленникам посмотреть после всего этого в глаза друг другу.

Дело пошло худо, когда у неё нашлось и видео.

Хохоча, Келли буквально в лицо Барбаре воткнула экран телефона, чтобы она увидела всё, чтобы увидела и проглотила всё это, всю мерзость, которая для кого была любовью, а для кого просто сексом.

Том, скривившись, часто дышал, отвернувшись от них обоих. Но он никуда не мог убежать от громкого звука, который включила Келли. Там, в прошлом, она кричала его имя, просила ещё, а он требовал, требовал и требовал, поддавался в ответ, был совсем другим, называл её своей, грязно и мерзко, шлёпал её тело, сжимал и кусал.