Я ждала тебя у окна

Дай, поцелую!

– М? Нет, нельзя, Олли! – запищала девочка, вызывая смех у друга.

– Я ведь пошутил!

– Ну и хорошо! Я всё равно её уже съела!

– Вот и отлично. Вкусно было?

Девочка радостно закивала головой, благодаря его. Олли подсел ближе, накрывая маленькой ладошкой чужую ручку.

– Эмили…

– Да?

– А ты поцелуешь меня?

– За что? – невинно спросила она.

– Да хоть за то, что балую тебя сладким. И ты в последний раз меня поцеловала зимой… Не любишь меня?

– С чего ты взял? – Девочка покраснела, пытаясь скрыть своё лицо.

Олли напряжённо сжал её руку, явно волнуясь. Детское его сердечко сильно стучало в груди.

– Любишь? Скажи мне. Посмотри же на меня и скажи это, Эмили, пожалуйста!

Эмили несмело посмотрела на мальчика невинным взглядом.

– Любишь? – тихо спросил он, наклоняясь близко к её порозовевшему лицу.

– Люблю… – тихо и стыдливо призналась она.

– Так поцелуй же меня…

Эмили лишь опустила голову, отрицательно кивая головой.

Ей было стыдно и страшно.

– Ну и ладно! – Мальчик расстроился, убирая руку и немного отсаживаясь.

– Олли! Ну не дуйся! Ну, иди сюда!

– Чего тебе?

– Спасибо! – сказала Эмили, после наклонившись и мягко прикоснувшись губами к его щеке. – Всё, я поцеловала! – в смущении протараторила она, вновь краснея и отодвигаясь.

Олли радостно улыбнулся, высоко подкидывая брови в непонятной эмоции.

– Но ты ведь поцеловала меня в щёку!

– А ты догони! – заявила Эмили, быстро соскакивая и убегая.

– Вот уж! Не жалуйся потом, догоню ведь! – прикрикнул Олли, пускаясь в погоню за взвизгнувшей девочкой.

Я еле выдохнула, вспоминая всё это. Неужели… это прямой ответ?

Горло сдавили чуть ли не подошедшие рыдания спустя столько лет ожидания. Голова у меня немного закружилась. Мне хотелось расплакаться, как тому самому ребёнку из детства. Я чувствовала, как моё тело медленно рассыпалось.

Лучше бы я ждала и дальше… Хоть шесть, хоть десять, хоть двадцать лет… И не знала, чем вот так…

Я еле поднялась на ноги, чтобы вернуться домой и занести этот «подарочек». На пару я безбожно опоздала, но мне уже было плевать.

В академию я шла медленней беспечной улитки. Голова дико болела, хотелось верить, что больше от недосыпа, чем от того, что произошло…

Я корила себя, унижала в своей собственной голове.