Сказания Меннескер. Записки чернокнижника

Окна всегда были задернуты плотными, иссиня-черными занавесками, а свет, как правило, по вечерам, горел лишь в двух окнах, на верхнем этаже, под самым чердаком.

Рядом с входом во внутренний, заросший сорняками двор, располагалась старая конюшня, исписанная древними рунами, значение которых мало кто вспомнит из ныне живущих.

Осеннее солнце уже давно поднялось, и освещало своими тусклыми лучами мрачный дом, объятый тишиной. Пара призрачных лучей все же прорвалась сквозь щель в занавесках, что скрывали небольшую комнатку наверху.

Они пробежались среди массивных шкафов со старинными книгами и свитками, скользнули по дубовому, обугленному в некоторых местах, столу, и заставили поморщиться человека, мирно дремавшего за этим самым столом.

Мужчина уткнулся лбом в собственную руку, все еще сжимавшую перо. Однако сон был потревожен, и в голове уже роились сотни мыслей, мешавших уснуть. Не без труда открыв глаза и оторвавшись от стола, человек устало вздохнул. В который раз он уснул незадолго до рассвета, засидевшись за исследованием одного древнего заклинания.

В серых глазах читалось лишь недовольство. Опять наступило утро.

Проведя рукой по длинным прямым волосам цвета вороного крыла, мужчина поднялся со своего места и медленно направился к двери, ведущей на лестницу. Скрипнули старые ступени, спугнув серую мышь, копошившуюся в углу, которая тут же скрылась из виду.

Передвигаться пришлось бы на ощупь, если бы не привыкшие за многие годы к темноте глаза, которые со стороны казались совершенно выцветшими, точно подернутыми белесой пеленой.

Мужчина прошел в довольно просторную кухню, покрытую недельным слоем пыли, и мрачно окинул взглядом пустующие полки. Даже самый сильный и умелый чернокнижник не продержится долго без банальной человеческой еды, а ее отсутствие означало только одно. Придется выбраться сегодня в город.

Мэриан Вайлонд. Тридцати двух лет от роду, худощав, немалого роста и с очень тяжелым взглядом. Это был источник легенды о черном всаднике.

Пусть у его коня и не было кроваво-красных глаз, да и копыта жеребца были отнюдь не стальные, образ мужчина создавал весьма мрачный и в какой-то мере отпугивающий. Сам он на мертвеца не то чтобы походил, но внушал вид весьма отравленного жизнью человека.

Под глазами залегли темные круги от постоянного недосыпа и предпочтения вести «ночной» образ жизни. Костлявые руки большую часть времени были облачены в темные перчатки, скрывавшие старые шрамы и ожоги.