Сказания Меннескер. Ледяная стрела

Высокие стройные колонны некогда были расписаны яркими узорами и, подобно взмахам крыльев птицы, смело устремлялись ввысь. Мосты из светлого камня, перекинутые между башнями, увенчанными куполообразными крышами, казались практически невесомыми, точно парящими в воздухе. Высокие крепостные стены, вернее – сохранившаяся их часть, гордо вздымали свои бойницы над раскинувшимся внизу озером. Завершало все это великолепие массивное здание, что подпирали широкие колонны. Его купола наверняка ранее были облицованы золотом, которое еще можно было на нем разглядеть, и бирюзой, отблески которой каплями дождя были разбросаны по ним.

И наверняка этот дворец сиял так ярко, что видно его отблеск в часы заката было аж из самых дальних уголков Долины Рек.

Наверху виднелась полуразрушенная башня, которая, словно зоркое око, следила за раскинувшимся ниже городом.

– Мы идем туда? – недоверчиво прищурился Барт. – Как по мне – гиблое место.

– Кратчайший путь все равно лежит там, – Вайлонд указал на дорогу, которая вела от разрушенных ворот к озеру.

Берта, которая сидела на повозке вместе с мужем и сыном, подняла уставший грустный взгляд на останки древнего великолепия и вздохнула:

– Жалко, моя малышка уже не увидит этих стен.

Лара спешно отвела взгляд и опустила голову. Наверняка бедная женщина еще долго не сможет прийти в себя после потери дочери. Интересно, а как она сама бы отреагировала, если бы потеряла дорогого ей человека? Когда много лет назад умерла ее мать, лучница не чувствовала боли или внутренней пустоты, в ее душе не оседала надолго тоска, ей просто пришлось принять это как факт.

Как то, что теперь все побои в этой семье придется сносить именно ей, и даже брат вряд ли сможет ее защитить. Возможно, невзгоды, что обрушились тогда на нее, притупили эту боль, а может – она и не была столь близка с матерью, как того хотела бы? Может, эта женщина и вовсе была для нее точно чужая?

Погруженные каждый в свои мысли, беглецы продолжили путь.

Вот они спустились по дороге и приблизились к озеру, вода в котором была мутно-зеленоватого цвета, а берега подернуты ряской. Ни водных птиц, ни всплеска от мелкой рыбешки – ничего. Точно вся живность в нем вымерла.

Молчали все, за исключением Аррена, который с придыханием рассказывал легенды своего народа об этом городе. И все понемногу стали прислушиваться к парню, стараясь прогнать тревогу и внезапно охватившую всех тоску.