Сказания Меннескер. Жадный король

Кое-где горели огни таверн и домов, где готовились ко сну засидевшиеся допоздна горожане. Пару раз Эрих столкнулся с отрядами гвардейцев, патрулировавшими улицы, но те спокойно его пропускали при виде королевской печати.

Когда он выехал за ворота, демон ощутил приятное покалывание на кончиках пальцев. Он словно приободрился, а в душе зажегся прежний азартный огонь, которого король так давно не чувствовал в себе. Как, все-таки, давно он не покидал стен Амреиха.

Пришпорив коня, он помчался галопом вниз по дороге, которая вела к редкому лесу, окутанному тьмой и бледным лунным светом.

Демон зажег перед собой небольшую магическую сферу, которая ярким огоньком поднялась в воздух и стала освещать ему путь.

Холодный ночной воздух приятно щекотал ноздри, а в ушах учащенно стучала кровь. В приступе некой эйфории король громко рассмеялся, но его услышали лишь лесные жители да мирно бегущая река.

К утру впереди показалось поселение, куда, по словам Агнара, была сослана Аделия.

Здесь когда-то укрылся сам Эрих во время войны с дядей. Воспоминания безудержным потоком захлестнули его, когда демон подъехал к знакомым местам. Рассветное солнце все отчетливей вырисовывало очертания старых и новых домов, многие из которых были построены после свержения Кровавого короля. И, чем ближе он подъезжал, тем тревожнее было у него на сердце.

Многие дома были явно заброшены: их крыша обвалилась, стены истлели, а дворы заросли так, что к самим зданиям можно было подобраться лишь с большим трудом.

Некоторые здания были жилыми, но выглядели бедно и обветшало.

Поселение некогда звалось Сонель, что означало «Солнечное», оттого что дома здесь любили красить в ярко-золотистые и рыжие тона. Сейчас ему подошло бы в пору название «Мрачное».

Местные понемногу просыпались, выходили на улицы, и от взгляда на них королю сделалось дурно. Он заметил пару детей, которые были настолько отощавшими, что обноски, в которых они выбегали на улицу, висели точно на вешалках.

Когда он почти подъехал к дому, где, вероятнее всего, и жила последнее время Аделия, путь ему преградила демонесса с опухшими от, видно, пролитых ею слез, глазами, точно она всю ночь плакала.

– Прошу, господин… если у вас есть хоть кусок хлеба или пара медяков… – она вцепилась дрожащими руками в стремена, конь захрапел. – Прошу… Мой сын умирает…

У короля перехватило дыхание. Вид этой женщины одновременно пугал и вызывал жалость.