Сказания Меннескер. Жадный король

Стоило ей вернуться назад, как опять на них с королем свалились очередные неприятности. Мятежникам каким-то чудом удалось справиться с лучшими бойцами генерала Вайрта, и короля срочно оповестили об этом. Созвав совет, он велел ей ждать его. Вот только как долго? Прошло уже немало часов, а его все не было. От этого на сердце становилось тревожно.

Она глуповато улыбнулась, прислонившись плечом к спинке кресла. Эрих был совершенно прав: она уже далеко не юная девица, которой требовались какие-то глупые признания, но все же слышать заветные слова было приятно.

Ее уединение вскоре нарушили тихие шаги. Женщина резко обернулась и увидела Веру из рода Лиррштрас, которая нынче носила титул королевы и наследника короля под сердцем, как Аделии уже успели сообщить.

Женщина лишь холодно кивнула и вновь вернула свой взгляд к окну, оставив демонессу без внимания. Возможно, игнорировать королеву было не лучшим решением, но за годы жизни здесь наложница привыкла к тому, что король готов спустить ей с рук все, что только можно.

Королева, впрочем, обиды не показала и села в широкое кресло, сложив руки на груди.

– Я бы никогда не подумала, что ты окажешься человеком, – тихо сказала демонесса, в голосе которой точно умерли все возможные эмоции, оставив после себя лишь лед. – Что он будет так переживать из-за человека.

Аделия криво усмехнулась, все также не удостоив взглядом королеву.

– Удивлена, что человеческой женщине удалось заслужить уважение и доверие короля земель демонов? Существ, испокон веков презиравших людей и обращавших их в рабство?

– Ты не очень высокого мнения о нас, верно?

– Верно мыслишь, величество.

– И, тем не менее, одного из нас ты полюбила.

Женщина вздрогнула и еще крепче вцепилась в подол платья. Поджав губы, она промолчала.

– Ты можешь не отвечать, но я слышала о том, что ты всегда была рядом с ним и была готова выслушать и поддержать.

Наложница все же обернулась и посмотрела на жену короля. Красивая и молодая, даже по людским меркам, – в ее глазах не было пережитой боли и страха, она росла в благородном семействе, не знающем невзгод. Страх еще не искажал этого лица с бледной, точно жемчужной кожей. Глаза, большие и чистые, еще не видели жестокости и крови.