Кризис среднего возраста

Вытянув правую руку с рапирой вперед, левую он согнул в локте, как бы демонстрируя бицепсы.

В памяти всплыла безобразная сцена в туалете: похвальба глумливого соперника, поддерживаемая кучкой вассалов, продавшихся за сигаретки. Эти глупцы посмели смеяться над святая святых! Над Ирочкой Травкиной! Едкая волна ненависти и любви вперемешку шибанула Перышкину в голову, а вместе с нею вдруг пришли слёзы. Печаль смыла самообладание. Противник перед ним раздвоился, распался натрое.

Начисто забыв про тактику фехтования, Паша сделал выпады туда и сюда и даже махнул рапирой как шашкой.

Слезы лились из его глаз уже водопадом. Он голосил, как младшеклассник.

– Ты, наглец! Что ты там городил про Иру? Повтори, мерзавец! – ревел Перышкин, наступая на то пустое место, где прежде стоял соперник. – Что у тебя с ней было? Или все врешь, каналья?

Володька уворачивался, с легкостью отбивал выпады неуклюжего соперника. Право, не фехтовальщик, а баба! Конечно, такой псих недостоин талантливой Травкиной.

Какую-то минуту назад Кирсанов подумывал о мировой, но теперь передумал.

Зачем? Отличная мысль: поиграть с Пашкой-неудачником!

Отбив очередной грубый выпад, Кирсанов выкрикнул – и эхом отдался его голос в спортзале:

– Вру? А вот и не вру!

– Врешь!

Ещё один парированный выпад. Положительно, Перышкин забыл все уроки Иваныча.

– Мы были на вечернем сеансе в кино, – уходя от противника, начал рассказывать Володя.

 – На последнем ряду. Мы не только целовались! Я трогал ее грудь. Сама позволила. Грудь у нее маленькая. Правду говорю! В чашечки лифчика Ирка кладет вату.

Володя нарочно старался говорить спокойно, прерываясь на вдохи и выдохи. Слабое место противника найдено: его выдержка.

Он оказался прав.

Перышкин закатил форменную истерику. То, что он делал с рапирой, уже нельзя было назвать фехтованием. Вместо серии выпадов он принялся наносить беспорядочные колющие удары, а затем и вовсе стал тыкать клинком в лицо сопернику.

Едва ли он помнил о снятом защитном колпачке. Крик стоял на весь зал:

– Врешь! Ты все придумал! У тебя ничего с ней не было!

Будь то простая драка, тактику Перышкина назвали бы паровозной атакой. Оторопевший от напора Володя, уже с трудом парируя беспорядочные выпады Павла, вдруг заголосил фальцетом. Сердце его бешено колотилось от инстинктивного страха.