Город Мёртвых

Холмс как воздушный гимнаст свесился с транспортёра и разглядывал его движущиеся потроха. Вот уж чего-чего, а любопытства у детектива, тем более разогретого действием неизвестных таблеток, было не отнять.

– Даю голову на отсечение, такого не может быть! Не могут две рядом стоящие шестерёнки и подшипника крутится в диаметрально противоположном направлении. Ох, чует моё сердце, не обошлось здесь без чёрной магии, дорогой доктор. Поздравляю Вас, Ватсон, нас ждёт архинаинтереснейшее дело! Одна из самых увлекательных детективных историй, которую так ждал мой изголодавшийся мозг.

Из тёмного продолговатого деревянного коридора наши восседающие на трупах герои торжественно въехали в следующую залу. В ней конвейер смерти преобразовывался в некое подобие железной дороги. С двух сторон от этой «дороги» стояли возвышающиеся над трупопроводом настилы-перроны, а само место напоминало давно забытое, старое метро. Свод потолка в зале имел овально-полукруглую форму и частично был сделан из камня. На обеих сторонах перронов-возвышений работали замысловатые машины, управляемые странными людьми, одетыми в брезентовые плащи, огромные квадратные сапоги, противогазы с круглыми тёмными стёклами и брезентовые перчатки, на поясе каждого из которых висел револьвер.

Из узких щелей в полу перронов торчали зубчатые колеса, снабжённые рычагами и стрелками. Такие же колёса, только расположенные по типу карусели, горизонтально, крутились в нескольких местах зала-станции. Их беспрестанно крутили и разворачивали те самые люди в плащах, напоминающие немецких военных эпохи первой мировой войны.

Детективы с величайшим интересом разглядывали безучастных трудяг, которые были совершенно не удивлены и не обращали на Холмса и Ватсона абсолютно никакого внимания, занятые каждый своим делом. Эти угрюмые люди в военных костюмах химзащиты времён доисторического материализма имели довольно внушительные габариты: каждый обладал ростом метра под два, и даже через брезент проглядывала развитая мускулатура и огромного размера руки.

В конце загробной станции метро с романтическим названием «Тупик Ильича», о чём свидетельствовала надпись на одной из грязных кафельных стен, выполненная на чистейшем немецком языке, наших героев ждал неприятный сюрприз. Это был очередной интереснейший средневековый механизм, ещё одно изобретение доктора Франкенштейна.