Не судьба

В те годы вокруг каждой иностранной делегации ошивались невзрачные личности, на которых буквально стояло клеймо КГБ. Наверняка большинство иностранцев таких типов легко распознавало и принимало надлежащие меры предосторожности. Тогда зачем их подбирали так небрежно? Эта загадка не раскрыта до сих пор. Иные из кагэбэшников были весьма приятными в общении, знали языки, имели приличные манеры. Но иногда попадалось плохо умытое, плохо подстриженное, небрежно выбритое и отвратительно одетое хамьё, общение с которым было противным.

Один из таких хамов буквально заставил Юру запомнить номер телефона, взяв с него обещание непременно позвонить и наобещав много чего в случае согласия Юры на сотрудничество с его конторой, которой явно не хватало молодых интеллигентов. Юра не позвонил, и потом много лет спустя ему это припомнили в крайне неприятной форме, лишив преддипломной практики в посольстве СССР в Японии. После летних каникул на пятом курсе Юра по уже знакомым ему приметам понял, что и староста Вадим явно связан с КГБ, следовательно, Вадим – опасный враг. Ну, а что касается контактов с женским полом, включая интим, с первого курса Юра уяснил, что такие контакты не должны завязываться в стенах МГИМО. На то существует соседний инъяз, где смазливых и податливых девок навалом.

Настало время рассказать об особенностях миропонимания главного героя. Юра рано понял, что по натуре он оптимист, не склонный к нытью и самокопанию. Общение со сверстниками ещё в школьные годы убедило его в существенном отличии от других: в Юре неизменно присутствовала непоколебимая и исключительная вера в самого себя, в собственную правоту, что бы ни случалось и что бы ни говорили о нём другие даже ему в лицо.

При этом он предпочитал принимать благопристойный и при необходимости раскаивающийся вид и думать про себя примерно следующее: «Молоти языком, дурак (или дура), я тебя выслушаю, но не соглашусь, потому что неважно, прав ли я сейчас или нет, поскольку я всегда прав, даже если другие так не считают, и я прав даже в тех случаях, если сам не в состоянии обосновать свою правоту». В душе Юра был, за крайне редким исключением, всегда спокоен, так как ничто не злит человека так, как осознание собственной неправоты. У Юры были всегда готовые суждения по любому поводу, и он предпочитал уклоняться от бесплодных споров о том, кто прав и кто виноват. Он отвергал теорию о том, что «оптимист – это всего лишь плохо информированный пессимист», считая пессимизм присущим лишь неудачникам.