Колдовской замок. Часть II. Библиотека

Озеро – зеркало

Костёр мирно светил, отражаясь в зеркальной поверхности озера, в котором, кроме него купались мириады звёзд. По одну сторону огня лежал изрядно помятый Фиг, без доспехов, но живой, хотя и притихший. По другую, тоже лёжа на боку, вздыхал Бык, весь в широких перекрестьях пластыря. Чуть поодаль на стволе поваленного дерева сидели принцесса Анджелика и Козаура – герцогиня Менская, снявшая свой шлем и бронежилет, но положившая вычищенный и перезаряженный пулемёт так, чтобы до него всегда можно было дотянуться.

Они вели неторопливый разговор, как две старые знакомые, а их героические друзья, время от времени, вставляли в этот разговор слово – другое.

Сразу после побоища, которое закончилось победой для наших героев, те из них, что могли передвигаться, а именно Анджелика и Козаура, обошли поле битвы, и обнаружили троих выживших. Ими были – утыканный стрелами Бык, которого спасла его толстая шкура и могучие мускулы под ней, заваленный павшими врагами Фиг, (увы, его конь не выдержал страшного удара, и погиб на поле брани), и, как это не странно – Красный рыцарь, которого Фиг сбросил-таки с коня.

Только это спасло его от свинцового шквала устроенного Козаурой. Когда беднягу вытащили из-под груды его соратников и освободили от доспехов, выяснилось, что он сошёл с ума. Сорокалетний, чернобородый, очень крепкий мужчина, по-идиотски хихикал, нёс какую-то чушь про белую ведьму и её дракона, иногда впадал в истерику и кричал, что пришла неотвратимая смерть с огненной косой, а в конце концов принародно описался.

Наверно поэтому Козаура, которая была совсем не кровожадной, отпустила его, развернув в сторону замка, и подтвердила этот акт доброй воли ощутительным пинком пониже спины.

Теперь вся команда, перешедшая на противоположный берег озера, зализывала раны, и делилась впечатлениями.

– У меня нет угрызений совести по поводу того, что пришлось угрохать столько народа, и применить такое оружие против людей вооружённых арбалетами.

Они, видишь ли, не постеснялись гнаться за одинокой и практически безоружной девчонкой. Извини, принцесса! Мне искренне жаль лошадей, да и тут… Хочешь служить людям – не жалуйся! Впрочем, в этом измерении вся живность какая-то странная. Отсталые они тут все, даже разговаривать не умеют.

– В мире людей всегда так, – вставила Анджелика. – Животные – твари бессловесные.

– Ты маловато видала "миров людей", принцесса! – заявил на это Фиг.