Колдовской замок. Часть VII. Исход

 – Их было столько…

– Расскажи, как летал на самоваре! – оживилась Анджелика, и тут же почувствовала, что Бык под ней слегка вздрогнул.

– Ага, точно! Расскажи про это, – мукнул Бык, а Фиг почему-то покраснел, как спелый томат.

– Ну, что ж, – сказал он, разведя руками. – Назвался, как говорится, груздем… В общем, слушайте!

..............................................................................................

Рассказ прославленного гангстера

Гранаты Фигольчика, известного

также, как Фиглориус Фиголини

по прозвищу – Фиг

Над городом поднималась кровавая заря… Впрочем, дело было не в городе, а в деревне, и не на заре, а среди дня.

Настроение с утра у Козауры было меланхолическое. Кажется, это так называется, когда чувствуешь себя, как пыльным мешком стукнутый, и ничего не хочется.

Но, хочется – не хочется, а работу по саду-огороду никто не отменял. Надо было поливать капусту, и неплохо было бы подвязать заранее ветви у яблонь, обещавших дать в этом году неплохой урожай.

И в доме стоило бы убраться…

Коза заставила себя вылезти из кресла, где дремала, свернувшись калачиком, встряхнулась, подошла к платяному шкафу и постучала в дверцу.

– Фиг, проснись, уже день на дворе!

Изнутри раздалось невнятное ворчание и звук, как будто кто-то перевернулся на другой бок.

– Давай, вставай! – сказала Коза громче. – Я завтракать собираюсь. Если через десять минут не придёшь, так и знай – капустные блинчики все съем сама!

В шкафу что-то подпрыгнуло и обвалилось.

Через пару секунд дверцы его распахнулись, и оттуда вывалился ком перепутанной одежды, который беспорядочно дёргался и глухо ругался литературными выражениями.

Коза вздохнула и принялась выпутывать друга из собственного своего белья, состоявшего в основном из лифчиков для вымени и какого-то количества нахвостников.

– Опять полку сорвал? – спросила Козаура, когда голова Фига, (или то, что должно было считаться его головой), вынырнула наружу, и на неё виновато уставились два огромных выпуклых глаза.

– Угу! – был ей ответ, полный раскаяния.

– Говорила тебе – за полку не хватайся, когда встаёшь. Нельзя на ней подтягиваться! Я её вчера полвечера на место приспосабливала, а ты… Эх, ты!

Коза замахнулась копытом, как бы собираясь дать подзатыльник, Фиг зажмурился, но удара не последовало.