Шесть зарядов

(Сколько его знаю, всегда так садится – неисправимый кавалерист!)

– Вот что, Дикки, – заговорил он после минутного молчания, – у меня для тебя плохие новости. Ты слышал про нового судью нашего округа? Так вот – он сторонник самых жёстких мер борьбы с такими ребятами, как ты. Старина Смит отправил бы тебя на пару лет в санаторий, где полосатые пижамы и решётки на окнах, но его честь мистер Гурве (вот же уродливая фамилия!) не признаёт иного метода исправления, кроме виселицы. Я слышал, что он повесил парня, который был на пять лет младше тебя, за кражу курицы.

На пять лет младше? Значит, бедняге было всего семнадцать. Кража курицы? Тут я в чём-то согласен с судьёй с короткой гадкой фамилией (француз, что ли?) – такой бездарности, которая ворует кур в семнадцать лет, нечего делать на этом свете! Я свою первую курицу украл, когда мне было пять лет, а в семнадцать уже останавливал дилижансы.

– И ещё кое-что, Дикки. – Шериф, как будто извинялся и выглядел расстроенным. – Если ты надеешься сбежать, как это делал раньше, то имей в виду – наш участок перестроили, и камеру укрепили.

Ага. Это прозвучало, как – «Прощай навеки, старый друг, я тебя никогда не забуду!» Значит, смыться одним из способов, какими я пользовался раньше, не удастся. Так что за беда? Найдём другие пути и новые способы, так что, спасибо за предупреждение, старина!

На меня вдруг нахлынули ностальгические воспоминания. Из камеры участка шерифа Доджсона я сбегал трижды. Первый раз просто вынул оконный прут, наивно вмазанный в мягкую известь стены, нашёл свою лошадь, привязанную здесь же, у коновязи, и «сделал ноги» без особой спешки.

Потом прутья поменяли на длинные железные палки, проходящие через окно и всю стену снизу доверху. Но мне и в голову не пришло пытаться выбраться тем же путём, это ведь неинтересно!

Второй раз я снял дверь с петель, просто поддев её снизу носком сапога. Не верите? Здесь нет никакого чуда, и я не цирковой силач. Просто в наших краях маловато древесины, вот и дверь в камеру при участке шерифа сделали хлипенькую, собранную из старых досок от поломанных фургонов.

Годится для честных граждан, перебравших в салуне. Такие не будут ломать общественную собственность, в которую вложены их же собственные денежки. А вот я, другое дело! Мне эту дверь не жалко, а торчать в камере недосуг.

Когда попал туда в третий раз, ахнул! Они заменили не только дверь, но и всю стену на крепкую решётку. Теперь я день и ночь был на виду у всех, кто войдёт в офис шерифа.