Невидимый свет

В участке всё было обставлено довольно просто, но при этом необычайно уютно и комфортно. На деревянных столах лежали многочисленные бумаги: отчёты, документы и письма. Можно было только представить, какой тяжёлой работой занимались здесь стражи правопорядка. Странные исчезновения, кражи и убийства. Всё это было частью их жизни, той частью, которую они ненавидели.

Керосиновая лампа слабо освещала комнату, но при этом на столе всё было видно. Кое-где по углам виднелась паутина, которой, похоже, было суждено, провисеть ещё целую вечность.

Видно было, что в участке работали одни сыщики, которым, зачастую, было просто не до уборки. Но зато, в разоблачении коварных планов и загадочных преступлений им не было равных.

– Итак, давайте продолжим разговор. От чего наступила смерть? Что вам известно? – начал Мортимер.

– Раны нет, ничего не нашли. Это довольно странно. Я поэтому и привёл вас сюда. Вы наверняка хорошо знали покойного. У него были секреты?

– Насколько мне известно, нет.

Он был простым лавочником, много трудился, и кое-какие суммы были в его распоряжении. Но я очень сомневаюсь, что у него были недоброжелатели.

– Вы уверены в этом? Деньги чаще всего становятся мотивом преступления.

– Дело в том, что он был весьма замкнутым человеком, мало кого подпускал к себе. Я, по правде сказать, не знаю, даже были ли у него друзья кроме меня. Его жизнь это труд. Единственное, что его утешало – коллекция шляп разных форм. Его жизнь – это постоянный труд.

В мастерской он чувствовал себя человеком, был нужным.

– Хм. Он не был склонен к расстройствам? Простите за вопрос, он не имел суицидальных наклонностей?

– Не припомню ничего такого. Он, как все нормальные люди, иногда был весел, иногда печалился, может даже порой проявлял грубость, но это никогда никому не мешало. Это был самый обычный человек.

– У него не было болезней или может предрасположенностей? Скажем детские травмы и мелкие заболевания?

– Не думаю.

Его работа непроста. Для того чтобы ежедневно поддерживать порядок в мастерской и чинить механизмы, необходима сила, выносливость и много терпения. Так что могу сказать, что Камфольд был совершенно здоров.

– Что-нибудь известно о его семье, родных?

– Не то чтобы очень много. Человек он одинокий, нет жены, да и детей тоже. Сомневаюсь, что его родители ещё живы. Он не из Штольцхена, поэтому найти других родных проблематично. Послушайте, Карл.