Ёж

Девочка Света – это был особенный человек, человек, который попал в нашу профессию совершенно волшебным образом, я уже молчу о том, как ей удалось окончить институт. Она имело весьма отдаленное представление о том, что такое экономическая наука, мало того, у меня было подозрение, что она и таблицу умножения знала по диагонали, ей бы калькулятор на скотч надо было прикрутить к правой руке. И именно этому человеку мне предстояло передать все дела в течение одного коротенького рабочего дня. Работа закипела, общение со Светой шло с большим натягом, она упорно отказывалась понимать мои принципы работы и пыталась навязывать свои.

В итоге я плюнул на все, передал ей кипу бумаг, дал пароль от своего компьютера, естественно, предварительно перекинув всю информацию на свой жесткий диск, и отправился домой. Дома меня ожидал несобранный чемодан и билеты на вылет. К трапу по моим прикидкам я успевал, но успевал с трудом. Если бы не память о Славке, я бы плюнул, сдал бы билеты и выехал бы через пару деньков, а может, и вообще в следующем году, а этот отпуск провел бы на даче, с мангалом и пивком. Но я твердо решил лететь, во что бы то ни стало, как-никак, это был мой последний вылет, связанный с индустриальным туризмом. В мои намерения входила капсула времени, где я перечислял все наши со Славкой «подвиги», которую я собирался закопать где-нибудь на центральной площади Ежа. Одним словом, откладывать поездку я не собирался ни при каких обстоятельствах.

Домой приехал поздно, в квартиру влетел как ужаленный, быстро сбросил с себя одежду и рванул в душ, до регистрации оставалось два часа, благо, Екатеринбург – это не Москва, и у меня был вполне реальный шанс добраться до аэропорта без мигалок и вовремя.

Помнится, лет пять назад был в Москве по работе. Приехал, уладил все дела, на день вылета заранее заказал такси, приехал в аэропорт вовремя, до регистрации оставался еще как минимум час, так как такси брал с запасом времени. Начал выяснять у администратора, когда будут объявлять регистрацию на мой рейс, и выяснил, что приехал во Внуково вместо Шереметьево. Ох, и заметался же я, застревать в столице мне совсем не улыбалось, терпеть не мог этот город с его надменными жителями. Меня удивлял факт этакого московского налета. Человек, проживший в столице нашей необъятной родины с полгода, чувствовал себя королем мира, и, естественно, все замкадыши вызывали у него мелкое презрение.