Включаемый пороками

Когда и Марсель кончил, сразу вышел из нее, встал во весь рост голым.

– Дай пять. Братан! Протянул ладонь и во все голос победоносно промычал кудрявый.

– Лови! – угорая хлопнул его по ладони, тоже голый дружок, сидящий с раскинутыми ногами в кресле.

Настенька повернулась и уже к этому моменту ее начало отпускать. Поняв, что в номере еще и Марсель, она осознала произошедшее. Я увидел как на ее лице читался ужас с пронзающим стыдом. Она начала прикрывать себя руками. Осознание произошедшего настигало ее все больше с каждой секундой, и она побледнела и даже заплакать не могла.

Она не знала куда смотреть, ее глаза то бегали, то останавливались на мне, то еще на каких-то предметах.

Эти двое быстро и шутя друг с другом оделись и уходя оставили на столе 2 купюры с Волгоградом.

Настенька услышала, что дверь захлопнулось. Не контролируя себя, прикрывая промежность и грудь, подошла ко мне и дернула за бечевку – стало темно и тихо, я только слышал как она начала плакать в темноте и глотая слюни звать маму.

Счастливый брак № 2.

Яркий свет резко будит меня, вспышкой всех ламп, вытаскивающих меня из полудремы, сопровождаемый дневными лучами, жужжанием пылесосов и отсутствием интереса к персоналу. В номере появляется женщина, уверенно шагающая, как по подиуму, с сумкой «Биркин», висящей на сгибе правой руки, и сдержанным макияжем. От нее пахнет кремами, маслами и духами унисекс «Вайкики». Юбка-карандаш чуть прикрывает глянцевые, от регулярного ухода, загорелые колени.

Она по-хозяйски осматривает все внутри, отбивая почти строевой, но изящный шаг в своих «лабутенах», оставляя на ковровом покрытии ямочки, которые сразу зарастают поднимающимся ворсом. Тонкими и красивыми пальцами левой руки с деловым маникюром «френч» и небрежно увешанным браслетом из белого золота и тремя кольцами, надетыми на два пальца, включая большой, она слегка касается мебели, проверяя, достойны ли все материалы, включая меня, скрасить ее пребывание здесь.

– Альбина, ну как тебе? – раздался заискивающий голос из коридора.

Я не заметил стоявшего в дверях человека, пока искоса, как солдаты смотрят на генерала с лампасами на строевом смотре, оценивал эту современную амазонку.

– Ну заходи уже, Серёж! – Ага, ага, иду, иду… Иду…– вздохнул Сережа, сильно подавший вопросительное лицо вперед с сгорбленных плеч, наброшенных на них дорогого, но мятого и нелепо сидящего серого пиджака.