Биоритм

Как-то само собой сложилось, что Мард стал за это время ему другом. Хоть Артал и отвергал это, да только никто более за все время из парней приходящих в группировку, не стал важным ему, как Нукер, а Мард стал. Почему так произошло, Артал не мог себе это объяснить, да и не хотел. Иметь двух друзей, которые не претендуют на твою власть, а наоборот поддерживают тебя во всем, это то, что нужно было ему в движении к его цели.

Мард сидел на краю крыши, свесив одну ногу и обхватив рукой другую, согнутую в коленке.

– Скажешь, что произошло? – садясь рядом с ним на край бетонной плиты, Артал перевел взгляд вдаль, бесконечную даль из крыш домов.

– Любви нет, – как-то совсем безразлично произнес Мард.

Артал и Нукер молчали. Снизу шум города поднимаясь вверх растворялся в частичках смога, смешиваясь с серым небом.

– Я полюбил ее, – Артал не ожидал, что Мард станет говорить, – красивая… слишком красивая. Я думал у красоты есть сердце. Ведь красота без сердца не имеет смысла… А там пустота.

У нее нет сердца, вместо него черная дыра. Я и сейчас задыхаюсь, там тьма…

– Кто она? – садясь рядом на край бетонной плиты, Нукер с безразличием смотрел на город.

– Разия, ей как Джульетте пятнадцать… хотя той вроде четырнадцать было, – он провел по пыльной плите пальцами, которые были покрыты татуировками.

– Наплюй, – безразлично произнес Нукер. – Я это давно знал – любви нет. Есть красный сектор, там можно купить любовь. Другой любви нет.

– Любви нет, – как эхо повторил слова Артал.

Он вспомнил маму и отца. Когда он был маленьким, он думал, что они любят друг друга, но мамы нет, а отец привел в дом другую. Значит, любви нет. Он сам это увидел. – Любви нет, – еще раз повторил Арт.

Из серого неба мелькнула тень птицы, она села невдалеке. Взгляды Артала и ворона встретились.

– Нужно назвать нашу банду, – смотря в черные точки глаз ворона, Артал уже знал, как они будут называться, – Вороны.

Мард и Нукер не возразили ему, давая тем самым молчаливое согласие.

Арт обернулся, смотря на своих парней, которые находились на крыши. Все в черном, это как-то само собой стало их стилем. Они как вороны материализовывались из серой мглы пыльных улиц, а потом растворялись в них.

– Ведь вороны тоже живут стаей? – уточнил Нукер, обдумывая название их банды. Видя, что парни молчат, он посмотрел на черного ворона, – я слышал, что они, если полюбят, то только один раз и на всю жизнь, – он кивнул на птицу.