Планета Инцефалон

 – Я убью его!

– Я уже не могу терпеть. Эти унижения постоянные. Всё что угодно, только ни дня не останусь с этим уродом, пойми меня. Значит, сделаем так: ты спрячешься за дверью, а когда я открою, и он войдет, полоснёшь его по горлу ножом.

Воцарилась немая тишина. Они переваривали будущие события и представляли, как это будет выглядеть на самом деле.

– Антон, я не могу тебя заставлять, ты можешь отказаться, но я должна быть уверена, у тебя хватит смелости сделать это, если нет, то можешь уйти.

– Я, что, по-твоему, трус? Сказано, на этот раз убью!

Он резко встал и начал ходить из угла в угол.

Алла подошла к нему и стала расстёгивать рубашку.

– Обними меня Антошенька…, обними покрепче, как ты это всегда делаешь.

У Антона забегали глаза, в горле всё пересохло, ему стало трудно дышать. Жар постепенно растекался по всему телу.

Она скинула халат и перед ним открылась нежная, пылающая любви фигура.

– Обними же меня, у нас осталось немного времени… поскорей бы покончить со всем этим. Возьми меня!

– Что ты делаешь, он же скоро придёт? Ни время Алла! – с трудом удерживая возбуждающий трепет, проговорил Антон.

Но она, не обращая внимания на слова, тянулась к нему, задевая тесные чувства, приближаясь, всё ближе и ближе, пока не прикоснулась своей грудью. Его, как будто обожгло прикосновение упругой груди, он вздрогнул, оглянулся по сторонам застенчивым видом и остановил свой взгляд на ноже, который лежал на столе, приготовленный к намеренью злодеяния.

Глаза наливались кровью, и он почувствовал то ощущение, при котором совершал убийства. Он пытался отогнать присутствие жажды мести, но засевший так глубоко Сатана, не давал возможности сделать это. Адский червь, как бы подталкивал его к проклятью и стремление отплатить за обиду, которая вновь восстанавливались в его памяти.

Антон стоял неподвижно в ожидании реакции зла, а оно кипело и заволакивало всю душу, ту степень отвращения совершенной измены.

Вдруг в окне, он увидел лица. Белые и страшные. Они смотрели прямо ему в глаза, теряясь в темноте. Умоляющий вид отражался в тишине этих лиц, а потом превращался в злобную, черепообразную и искажённую гримасу с оскалом звериных зубов и слезами из крови.  Это были невинные души его жертв, воскресшие из преисподней.

Теперь он понял, что у него одно желание, убить её.