Планета Инцефалон

Указанные особенности психики при отсутствии болезненных нарушений памяти, мышления, интеллекта и сохранность критических способностей, были выражены не столь значительно и не мешали во время совершения инкриминируемых деяний отдавать себе отчёт в своих действиях и руководить ими. Потому что, как не страдавшего какими-либо психическими заболеваниями и сохранившего способность отдавать себе отчёт в своих действиях и руководить ими в отношении содеянного, следует считать вменяемым. Однако при совершении агрессивно-насильственных, сексуальных действий энергетическая заряженность влечения в сочетании со слабостью морально-этических запретов, могли найти отражение в его поведении.

В применении принудительных мер медицинского характера он не нуждается».

Будучи за решёткой, как ни странно, но он раскаивался, совершенно откровенно. И сожалея обо всём этом, всё-таки показывал свою слабость и беззащитность в отношении себя: «… и зачем меня бог послал на эту землю, – такого ласкового, нежного, заботливого…»

Тучи рассеялись, и постепенно появилось солнце, обливая своими тёплыми лучами, настолько сложный и порой необъяснимый мир.

Мир, где время терпит множество перемен. Изо дня в день происходят события, которые в некотором смысле нас и не касаются, а лишь только тревожат, осуждая причины. Но, когда тяжесть несправедливости и зла коснётся лично вас…, судят уже по-другому.

Суд приговорил, Ивлева Антона Пантелеевича, к высшей мере наказания – смертная казнь. «Приговор привести в исполнение».

2004

ПОСМОТРИ СМЕРТИ В ГЛАЗА

Нет! Умирать – это противно. Лежишь, а у тебя тело немеет, сердце вот-вот перестанет биться. Хочешь почесать за ухом, но рука уже не поднимается. Кровь не циркулирует, как прежде и, тебе, поэтому становится холодно. Дискомфорт полный! Сознание уходит куда-то вдаль и как тень растворяется в тумане. Хочется, что-то сказать, но губы, уже побелевшие и сухие, не подают, никаких признаков красноречия. Только бурчишь не членораздельно, поглощённый в предсмертной мимике.

А хотелось бы вдохнуть полной грудью, но воздуха не хватает, и чувствуешь, как мозги постепенно отключаются, а боль рассасывается и твердеет внутри головы. В эту минуту ты по-особенному ценишь жизнь. И под занавес жизнедеятельности, твоя биологическая зависимость возрастает как никогда. Но, уже поздно ставить клизму и думать: «может, я что-то, ни то съел?» Остаётся только восхищаться с завидным желанием и трепетом, тем, кто всё ещё жив.