Максимилиана

И она хотела, пока они едут, уточнить их у юриста. Вот он, видно, подъехал к её подъезду и звонил ей.

Макс даже не поднялась к телефону, чувствуя, что это конец… Гай сам взял трубку и сказал, чтобы Трифон понимался сюда, так как есть проблема.

Вскоре в прихожей раздался звонок. Трифон в первый раз был у неё дома и сейчас с любопытством осматривал квартиру, причём без особого на то спроса. Но Максим было всё равно, а Гаю и подавно, так как он, открыв дверь, опять сел рядом с Максим на её кровати и пытался хоть немного её успокоить.

Обойдя пространство квартиры, и заглянув во все комнаты и даже на кухню, Трифон отметил для себя, что детишки спят в разных комнатах. Его это порадовало, хотя он и старался делать вид, что она ему полностью безразлична, это было не так. Он был нормальным мужчиной и ему нравились женщины, и уж тем более красивые, а сказать, что Максим некрасива, было нельзя. Даже во все этих дурацких одеждах, в вечно потрёпанных джинсах и майках она была красива, и она ему нравилась.

Он зашёл в её комнату и здесь, да как и во всей квартире, был лёгкий бардак. Было видно, что в квартире за всё это время особо никто не убирался. Везде валялись вещи, мусор в виде коробок из-под оргтехники и пиццы, бутылок из-под колы и фанты, и ещё мелкий мусор в виде обёрток конфет, магазинных этикеток и бирок. На кухне так вообще стояла грязная посуда, остатки еды, тот же мусор везде и стол, заставленный непонятно чем. Остановившись напротив Максим, он опять залюбовался ей, но быстро себя одёрнул и тогда, поискав глазам куда присесть, сам снял с кресла валяющиеся на нём вещи.

Пару лифчиков и трусиков упали на пол, Максим быстро их подобрала и кинула в другой угол. Трифон цепким взглядом отметил для себя, что в отличие от предпочтения в одежде, в бельё Максим явно любила изыск. Это действительно было так. У Максим страсть к хорошему дорогому белью пошла, наверное, с этой Английской школы, где она десять лет носила серые невзрачные платья. А вот бельё …. Такие изысканные дамские штучки в их школе продавались тайно между ученицами. Стоили они очень дорого, ну а выглядели, по сравнению со всем, что её окружало, вызывающе и дерзко. Но именно нося кружевное или шёлковое белье под серыми платьями, она чувствовала себя лучше. Это был как протест против дисциплины, серости и чопорности англичан. Так она и привыкла к этому белью и здесь позволила себе, изредка заезжая в магазин, покупать очень изысканные вещи и с удовольствием это надевать на себя.