Максимилиана

Князев успел придержать ее за талию, но в доли секунды рядом с ними оказался Ставр. Он перехватил девушку и, подняв ее на руки, понес в сторону лестницы, ведущей в дом.

– Папа, со мной, правда, всё в порядке. Я сама упала, – Максим стала это говорить, чувствуя, что обстановка слишком напряжена и нужно всё объяснить отцу, чтобы он понял, – мы с Гаем гуляли и я споткнулась, а господин Князев подвез…

– Ставр, в дом её унеси, – сухо сказал отец.

Тот понес Максим в дом, а она замолчала, понимая, что лучше ничего больше не говорить.

– Спасибо, Яромир Савельевич, – так и не прерывая зрительного контакта, сказал Изборцев, – что подвезли мою дочь. Я Вам признателен в этом.

– Теперь мы соседи и это вполне нормально – помогать друг другу, – сухо ответил Князев и затем, не прощаясь, сел в лимузин. Его охранник закрыл за ним дверь.

Кортеж машин, плавно и величественно обогнув фонтан, поехал в сторону ворот на выезд из поместья Изборцева.

– Трифон… он действительно купил тот давно пустующий особняк? – провожая взглядом машины, спросил Изборцев.

– Да, Андрей Андреевич, я не успел Вам сказать… вот как раз поэтому и приехал. Дела очень серьезны, Вы же знаете, такое по телефону не обсуждают…

– Трифон… ты хоть и молод, кстати, сколько тебе? Тридцать пять? … Значит ты уже десять лет являешься моим юристом, так что не нужно этих подготовительных речей. Наши дела очень плохи, если не сказать большее… это крах всего…

– Но Вы ведь не сдадитесь? – Трифон смотрел на стоящего перед ним мужчину, который за последние полгода постарел на глазах.

Он уже не выглядел на свои сорок пять лет, хотя и сохранил прежнее величие в осанке, а в его взгляде чувствовались власть и сила.

– Нет, Трифон, я не отдам Князеву свою империю. Он никогда не получит «Булат».

Глава 2

Комната девушки располагалась на втором этаже их особняка. Чтобы дойти до неё, нужно было подняться по широкой лестнице, ведущей из просторного холла на второй этаж.

Лестницу устилал красный ковёр, приглушающий шаги своим мягким ворсом. На стенах висели картины, а мозаичные витражи окон, пропуская лучики света, бросали причудливые узоры на стены и картины.

Макс молча созерцала эту красоту игры тени и света на старинных картинах в массивных рамках, пока Ставр бережно нёс её до комнаты. Максим понимала, что просить его отпустить, и говорить ему, что она сама дойдёт, бесполезно.