Разгадка

Таком официальном и строгом, что это мгновенно возводило между нами стену. Он был доктором, а я – больной на голову пациенткой. Но на докторе Ратледж нет белого халата.

На ней темно-синие брюки и кремового оттенка свитер. Я чувствую запах ее духов. Очень приятный. Я бы охотно брызнула его себе на запястье, не сиди я в психушке.

– Я в порядке.

Она снова улыбается. Это начинает меня раздражать. Доктор Вудс не улыбался так часто.

– Как ты спала? – спрашивает она.

– Неплохо.

Счастливое выражение не покидает ее лица, даже когда она задает мне вопрос, который никто ни разу не удосужился мне задать.

– Как ты думаешь, почему ты здесь?

– Что?

– Как ты думаешь, почему ты здесь? – повторяет она.

Мой взгляд упирается в пол. Тишина становится неловкой.

– Не знаю, – выдавливаю я из себя.

Она кивает и что-то пишет на листе блокнота.

– Ты здесь с кем-нибудь говорила?

– Вообще-то нет.

– Почему нет?

Когда я только прибыла в Фэйрфакс, доктор Вудс попытался заставить меня пойти на откровенность.

Я говорю доктору Ратледж правду:

– Потому что не доверяла ему.

Ее брови удивленно ползут вверх.

– Это почему?

Я пожимаю плечами.

– Потому что ему все равно, что со мной будет.

Я впервые произношу эти слова вслух. Это хорошо. Доктор Ратледж не пытается меня переубеждать. Она продолжает писать в своем блокноте.

– Думаешь, он тебе не верит?

Я многозначительно улыбаюсь.

– Нет, я просто знаю, что не верит, – быстро отвечаю я.

– Кто-нибудь поддерживает тебя?

Раньше был человек, который меня поддерживал, но Лахлан утратил веру в меня. Интересно, сколько времени остается у меня самой до того, как я перестану верить в себя?

– Никто, – отвечаю я.

Мой голос угрожает меня выдать.

– И что ты чувствуешь по этому поводу?

– Что кто-то чувствовал бы, зная, что его никто не поддерживает? – парирую я. – Конечно, дерьмово.

Она кивает и улыбается, словно мои короткие, но честные ответы ее удовлетворяют.

– Понятно. На твоем месте я бы тоже злилась.

Я смотрю на нее из-под ресниц и пытаюсь понять, обманывает она меня или говорит правду. В ее лице я не вижу ничего, кроме честности. И тогда мне на глаза наворачиваются слезы. Я пожимаю плечами и смотрю в пол. Все вокруг становится размытым, чувствую, что еще пара секунд – и я разревусь.

Глупо. Бестолково. По-детски.