Цветок боли

Вот только приглашения на танец мне приходилось каждый раз отвергать, так как теперь я была замужем и танцевать могла только с мужем или с тем, кого он одобрит. Поэтому, как бы я ни хотела вот так, как другие, кружиться в центре зала под музыку, я сдерживала себя и лишь со стороны смотрела на танцующих.

Ближе к полуночи меня отыскал один из слуг мужа и сказал, чтобы я шла за ним. Опять предчувствие нехорошего обволокло меня, но я молча последовала за слугой.

В одном из залов среди толпы приглашенных я увидела своего мужа и подошла к нему.

Встав рядом с ним слева, чуть позади него, я держала глаза в пол, зная правила поведения при моем статусе. Все время, пока мужчины общались, я чувствовала на себе взгляд, но не смела поднять глаз.

– Ты взял в жены красивую женщину. Мои поздравления тебе, Норан.

Хриплый голос справа вывел меня из состояния отрешенности, в котором я пребывала все это время. Понятно, что сейчас они говорили обо мне.

– Понравилась?

Меня покоробили интонации в голосе Норана, а он, обернувшись, провел рукой по моей груди и сжал ее.

Такой жест неприемлем для порядочных женщин, такое позволительно лишь с теми, кто торгует своим тело. Я осознала, что произошло, но не знала, что делать, и застыла, не в силах пошевелиться.

– Я думаю, нам нужно обсудить важный вопрос, но без лишних ушей. Пройдемте в более уединенное место.

От звука этого голоса я подняла глаза и впервые столкнулась с «его» взглядом. Наверное, именно он все это время так пристально рассматривал меня.

Норан, убрав руку с моей груди, первым пошел в сторону, указываемую тем, кто это произнес, а я так и стояла и смотрела на него. Он тоже смотрел, и казалось, что его взгляд проникает внутрь меня, в самую душу, и медленно, очень медленно начинает переворачивать в ней все.

Затем он повернулся и, как и все, удалился. Сколько я еще стояла и не могла сдвинуться с места, я не знала. Может, это было всего пару секунд, но мне казалось, что несколько часов.

Или время вдруг стало для меня идти совсем иначе? Ведь даже то, что я видела его всего лишь несколько секунд, но при этом я помнила каждую черточку его лица и каждую деталь одежды. Его лицо – сказать, что он был красив, это ничего не сказать. Он был красив той истинной мужской красотой, сочетающей в себе мужественность, силу и порок. Как все это можно сочетать? Я не знала, но я знала, что он коварен, развратен, порочен и в то же время властен и могущественен.