Нить Ариадны

Помещение, куда я попала, напоминало холл довольно большого дома, снизу доносились голоса людей и позвякивание посуды, а прямо передо мной была широкая лестница, ведущая вниз. Я спустилась и оказалась в столовой, где за отдельным столиком завершали поздний завтрак две леди.

– Вы сказали «поздний завтрак». Из чего вы сделали такой вывод? ? я пометила себе кое-что.

– Я взглянула на часы, они как раз располагались напротив двери в столовую. Было начало одиннадцатого, а в окна светило солнце, и я сделала вывод, что сейчас утро, ? пояснила Александра.

– Хорошо. Вы упомянули о двух леди, которые также находились в той комнате.

– Да, они поздоровались со мной, извинились за то, что не могут составить мне компанию, так как опаздывают на розовый фестиваль, и ушли. А я осталась одна, позавтракала и вышла на улицу. Больше никто в доме мне не встретился. С наружной стороны двери была табличка «Пансион миссис Лофман. Блумсберри. Лондон».

Она опять посмотрела на меня, ожидая реакции, но я сидела, спокойная, как Будда, и записывала себе в блокнот: «Постоянно теребит бумажку.

Ложь или нервы? Лицо покрывается румянцем – волнение!»

– Прошу вас, продолжайте, – сказала я и внимательно посмотрела на нее ? если она все придумывает, то сейчас себя выдаст: может быть, поднесет руку к шее или ко рту, как большинство лгунов. Но Александра только быстро моргнула, ее руки остались недвижимы.

– Я была в Лондоне! Меня это невероятно изумило. Почему мне снится Лондон? Если бы Москва или Петербург, я бы поняла, потому что я русская эмигрантка, как вы догадались.

Но Лондон? Я там никогда не была, и честно говоря, особенно и не знаю про него ничего. Но то, что я увидела, меня потрясло. Все как наяву, Лондон обрушился на меня своей мощью.

Он гудел и шумел, как огромный улей. Вокруг сновали автомобили и пыхтели красные даблдейкеры, то и дело раздавались возгласы: «Поберегись!» – это громогласные велосипедисты напоминали о себе. Я чувствовала нежный аромат роз, доносящийся из парка через дорогу. Он смешивался с запахом утренней выпечки, корицы и прозрачным, звенящим воздухом.

В небольшую полоску чистого неба пыталось поместиться солнце. Иногда ему удавалось дотронуться лучами до серого камня, в который была затянута улица. Дома от этого сразу подтягивались и становились похожими на бравых офицеров, подмигивающих прохожим яркими дверьми. И даже строгие квадратные окна немного смягчались под утренним солнцем и поблескивали натертыми до идеальной чистоты стеклами.