Нить Ариадны

– Пожалуйста, подумай о моей просьбе! ? прокричала я ему вслед. Почувствовав себя невероятно уставшей, я прислонилась к стене, словно отдала последние силы этому разговору, и наблюдала за тем, как уменьшается толпа, просачиваясь в небольшой дверной проем зала. Когда последняя пара вошла в зал и двери закрыли, удалось наконец вздохнуть свободней. На меня давили стены Королевской оперы.

Шурша юбками в гулкой тишине коридора, я вышла на улицу. Солнце уже закатилось, и сразу стало холодно. Я обхватила руками обнаженные плечи и замерла, вспомнив, как сбегала по этим ступеням, ежась от холода, как пила шампанское в «Бальтазаре», пытаясь согреться.

Оглядевшись, я заметила, что через дорогу от театра золотом на бордовом фоне горели буквы «Бальтазар». Как завороженная, я зашагала в сторону ресторана, не сводя глаз с вывески. Тяжелая дверь легко поддалась, и мне открылось темное, полное сигаретного дыма пространство. В ресторане было немноголюдно, на небольшой сцене играл оркестр, несколько парочек танцевали. Прямо передо мной сидела рыжеволосая девушка с фужером шампанского и зажженной сигаретой в длинном мундштуке. Она повернула голову и увидела меня, ее глаза сузились, она сделала глоток и встала, чтобы подойти. Я вспомнила, что видела ее во время предыдущего «путешествия» в Лондон.

– Ты опять здесь, ? зашипела она. ? Опять собираешься виться вокруг Джефа?

Я так устала за этот длинный день, что не стала даже пытаться объясниться с этой девушкой.

– Алекс, я повторять дважды не буду. Убирайся туда, откуда пришла.

И не пытайся даже подходить к моему брату, а то я за себя не отвечаю. ? Она, как и в прошлый раз, уперла руки в бока и стала похожа на разъяренную фурию.

Брата? Она сказала, что Джеф Горинг – ее брат? Я всмотрелась внимательнее в ее лицо. Действительно, рыжие волосы, скулы, веснушки, как у Джефа, только цвет глаз у них был разным. У Джефа глаза были более темными и пронзительными. Рыжая валькирия кинула на меня еще один убийственный взгляд, схватила сумочку и направилась к выходу.

В дверях она бросила:

– Исчезни навсегда, Алекс. Сделай милость, ? и едва не столкнувшись со швейцаром, выскочила на улицу.

Я отрицательно покачала головой подошедшему официанту и тоже направилась в сторону выхода. Ковент-Гарден с его театрами и ресторанами давил на меня. Хотелось зарыться в тишину своей комнаты и укрыться одиночеством, поэтому, недолго думая, я побрела в сторону Блумсбери.

Внизу, в гостиной пансиона, горел свет и раздавались голоса.