Целиком и полностью

Холодильник был довольно забитым для одного человека. На рабочей поверхности стояли большие стеклянные банки с мукой и сахаром – судя по всему, миссис Хармон любила печь. В пластиковом контейнере рядом с блюдом с яблоками и бананами лежал пирог – я не смогла догадаться, какой именно.

Миссис Хармон сняла жакет и сменила его на клетчатый фартук, висевший на крючке у холодильника.

– Электрическая открывашка – величайшее изобретение двадцатого века, – сказала она, открывая банку с кошачьей едой. – Когда будешь в моем возрасте, поймешь почему.

Котик (неужели его так и звали? Это все равно как если бы меня звали «Девочка») терпеливо расхаживал у стоявшей возле окна стальной миски. Миссис Хармон вилкой переложила в нее еду из банки.

– Ну, а теперь наш завтрак.

Она вынула сковородку и указала на диван в гостиной.

– Чувствуй себя как дома, Марен. Может, хочешь попить чего-нибудь? Апельсинового сока?

– Да, апельсиновый сок был бы кстати. – Я села и провела рукой по лежавшему на диване вязаному шерстяному пледу с зигзагообразным сине-красным узором.

У нас дома никогда не было таких – когда нам становилось холодно, мы просто заворачивались в одеяла с кроватей. Такие пледы, как и коврики или занавески для окон, были совершенно лишними.

Я повернулась, чтобы посмотреть фотографии на журнальном столике, пока миссис Хармон встряхивала полный пакет апельсинового сока, открывала его и разливала по стаканам. Свадебный портрет был подкрашен акварелью, так что ее щеки казались похожими на розовую сладкую вату, а сад вокруг сиял, как Изумрудный город.

Иногда люди меняются настолько, что на старых снимках их не узнать, но миссис Хармон изменилась не так уж сильно. Она и муж выглядели так, будто вполне могли бы стать кино- звездами. Внизу на фоне сепии золотом была выведена надпись:

Мистер и миссис Дуглас Хармон

2 июня 1933 года

– Вы с мужем были очень красивыми, – сказала я, когда она протянула мне стакан.

– Спасибо, дорогуша. Мы провели вместе пятьдесят два года.

Она вздохнула.

– Бедняга Дуги. Скоро я встречусь с ним.

– Ну, не надо так говорить, – автоматически сказала я.

Она пожала плечами, вернулась на кухню, зажгла конфорку и положила большой кусок сливочного масла на сковороду.

– Ты не догадываешься, насколько я стара, Марен?

– Я не очень хорошо определяю возраст.

– Станешь определять лучше, когда повзрослеешь. Мне восемьдесят восемь с половиной.

На вид ей было меньше.