Целиком и полностью

 – А ведь гостевые комнаты должны использоваться по назначению, я так полагаю. Первая дверь направо после кухни. Когда проснешься, попьем чаю с пирогом. Вчера я испекла морковный пирог. Потом я научу тебя вязать и дам тебе домой мешок с пряжей. Разве не чудесно?

После ночи в заброшенном «Кадиллаке» это казалось чудесным сном.

Веки ее заметно тяжелели.

– Приятно отдохнуть, Марен.

– И вам тоже, миссис Хармон.

Потом она вздрогнула, как будто ей в голову пришла какая-то мысль.

– О! Может, тебе стоит позвонить маме?

Я покачала головой:

– Она знает, что я поздно вернусь.

Мне не хотелось ей врать, но если говоришь то, во что хочешь поверить сама, то вряд ли это такое уж вранье.

– Ну хорошо.

Миссис Хармон закрыла глаза, а я прошла по коридору и открыла дверь справа. Там стояла самая изумительная кровать из тех, что мне доводилось видеть – со спинкой из темного красного дерева с вырезанными херувимчиками, слишком старая, слишком вычурная и слишком причудливая для обычного дома, застеленная круглым вязаным желто-синим покрывалом.

У дальней стены стоял комод с зеркалом, а в углу – стул с красной бархатной подушкой. Это самая милая Гостеваяк Омната, какую только можно представить.

На ночном столике я увидела старую статуэтку – бронзового сфинкса с расправленными крыльями. Я подняла ее – она оказалась тяжелее, чем я ожидала, а к основанию был приклеен кусок изумрудно-зеленого фетра. Прочитав надпись, я поняла, что это приз.

Кубок Лукреция, вручается Дугласу Хармону в знак уважения и величайшего восхищения его талантами, продемонстрированными им при написании сочинения о природе человеческого сознания.

Классическое общество Пенсильванского университета. Июнь 1930 года.

Это был настоящий приз, а не какие-то дешевые безделушки, которые мои одноклассники получали за победу в софтболе. Я провела пальцем по сфинксу, по его лапам, крыльям и лицу, такому надменному и отстраненному. Мне тоже захотелось получить какую-нибудь награду, что-нибудь красивое, чем я могла бы гордиться всю жизнь.

Поставив приз обратно на столик, я сняла покрывало с кровати, стянула грязные носки, скользнула под белоснежное одеяло и прижалась щекой к прохладной подушке. Теперь я понимала, почему запах прачечной так успокаивает: еще не все потеряно, если кто-то до сих пор утруждается стирать постельное белье.

Я поспала, а проснувшись, потянулась, как кошка. В доме стояла тишина. Я прошла в гостиную и опустилась на колени возле дивана.