На льду

Его нельзя назвать вонью, это больше похоже на запах, который появляется через неделю у срезанных цветов, смешанный с запахом сырого мяса, но я чувствую, что мне срочно нужно на улицу. Я мечтаю о глотке свежего холодного воздуха.

– Еще кое-что, – добавляет Фатима. – Она родила ребенка. Или, по крайней мере, была беременна.

– Родила? – переспрашивает Манфред.

– Сложно сказать, – отвечает Фатима, с треском стаскивая перчатки.

Манфред ведет машину. Мы возвращаемся в участок. Снова идет снег. Уже темнеет, хотя на часах только три.

– Хорошенькая, – говорит Манфред, включая радио.

– Фатима?

– Нет, та, что без головы.

– Ты больной.

– Я? Ты же сам видел. Она была красоткой. Такое тело. Такая грудь…

Я обдумываю его слова.

– Нам известно, кто она?

– Нет.

– А Орре мы взяли?

– Нет. На работу он вчера не явился.

– А сегодня?

– Не знаю. Санчес проверяет. Но вся Швеция его ищет, так что долго он прятаться не сможет.

– Предварительный отчет криминалистов готов?

– Лежит на твоем столе.

Никаких следов грабежа. Значит, кто-то впустил убийцу внутрь или это был его дом. Тогда это Орре. Они нашли следы мочи на полу и отпечатки рук и подошв, но соседка там основательно потопталась, так что не знаю, поможет ли это следствию. И много разных волокон, но ничего примечательного. Орудие убийства – мачете. Они послали его на экспертизу. Посмотрим, что обнаружат специалисты. И они подключили того парня – Линдблада, который специализируется на пятнах крови на стенах и может реконструировать ход событий.

Пауза. Манфред стучит пальцами по рулю в такт музыке, и я понимаю, что он нервничает. Он давно не брился, под глазами – мешки.

– Наде получше? – спрашиваю я.

Он смотрит на меня и поправляет воротник пальто из верблюжьей шерсти.

– Всю ночь капризничала. Афсанех чуть с ума не сошла. Ей нужно было рано на работу. Ее аспирант защищается. И она снова начала говорить о браке. Как будто у нас без этого забот мало. Почему женщины так делают?

Мне нечего на это ответить.

С моим браком было то же самое.

Мы встречались с Жанет около года, когда она начала говорить о браке. Я не знаю, как это получилось, но почему-то она решила, что я согласен. Разумеется, мне нужно было твердо сказать нет, а не изворачиваться, как я обычно делаю. Но, наверно, я не хотел (или боялся) ее разочаровать. И позволял нудеть дальше.

Все последующие месяцы Жанет обсуждала цветы, меню и пригласительный список.