Дневник моего исчезновения

И о всех тех людях, которые его ищут, – военных и той странной организации, которая занимается поисками пропавших людей.

Папа говорит, что это только вопрос времени и что когда-нибудь замерзший труп обнаружится. По его словам, никто в это время года не выживет ночью в лесу, особенно неопытный стокгольмец без еды и теплой одежды.

– А что, если его убили? – спрашивает Сага, подставляет руку козырьком к глазам и заглядывает в окно.

Видимо не высмотрев ничего интересного, она выпрямляется, сует руки в карманы куртки и поворачивается ко мне.

– Что, если тут живет убийца? – продолжает она тихо, словно боится, что кто-то нас услышит. – Что, если это тот же чувак, который убил девочку у могильника?

– Убийца? В Урмберге? Ты шутишь? И к тому же это было сто лет назад.

Сага пожимает плечами.

– Почему нет? Мама говорит, что Гуннар Стен может кого-нибудь прикончить и глазом не моргнуть.

– Гуннар Стен? Да он же дряхлый старик!

– Я к тому и клоню. Он мог замочить ту девочку двадцать лет назад или типа того.

И он настоящий злодей. В молодости он избил до полусмерти одного парня у озера. Бил его камнем по голове, пока тот не потерял сознание.

– Правда?

Сага серьезно кивает и смотрит на меня. В сумерках ее светлые глаза кажутся зелеными.

– А ты? – спрашивает она. – Как думаешь, кто это сделал?

Я задумываюсь. На мой взгляд, никто в Урмберге не способен на убийство. Все, кто тут живет, такие скучные и заурядные. Конечно, есть пара чокнутых старичков и старушек. Но большинство абсолютно нормальные.

За исключением беженцев, разумеется. Но с ними я не знаком. Они живут на старой текстильной фабрике, а туда нам ходить не разрешают.

– Семья Скуг? – помогает мне Сага.

Я медленно киваю.

Семья Скуг живет на хуторе у озера. Они приехали из Стокгольма, разводят лошадей и ни с кем не общаются. Папа говорит, что они думают, будто слишком хороши для нас. Не знаю, что он имеет в виду, мне сложно представить, что может быть хорошего в жизни, когда ты целый день убираешь навоз из стойла.

Так что они действительно странные.

Но убийцы?

Я качаю головой.

– Нет, я знаю, кто это, – восклицает Сага. – Рагнхильд Сален!

– Да ладно. Эта старушенция?

Сага тянет меня за рукав.

– Она прикончила своего брата.

– Разве он не отрезал себе ногу бензопилой?

Сага притягивает меня ближе и шепчет на ухо:

– Потому что Рагнхильд стояла рядом и капала ему на мозг. А потом его прах использовала в качестве удобрения для малины.