Дневник моего исчезновения

Я замечаю, как Сванте таращится на элегантное пальто Манфреда. Шелковый платок в нагрудном кармане поник, как увядший цветок.

– Что, черт возьми, происходит? – спрашивает Манфред, кивая в сторону трупа на опушке и проводит рукой в перчатке по щетине на подбородке. – Мы ищем пропавшего полицейского, а натыкаемся на подстреленную женщину?

Сванте кивает.

– Так оно и есть. Подтверждаю. Действительно странно. Сейчас расскажу все, что знаю. Но сначала одна вещь. Мы нашли ее уже после того, как позвонили тебе.

Манфред хмурит лоб, выпячивает живот, обтянутый пальто.

– Что за вещь?

Сванте кивком приглашает идти за ним к черному полиэтиленовому пакету, стоящему в снегу рядом с прожектором.

Сванте нагибается и достает прозрачный пакет. Протягивает его Манфреду и направляет фонарик так, чтобы нам было лучше видно.

Манфред изучает содержимое пакета. Это кроссовок – весь в коричневых пятнах в лужице полурастаявшего снега.

У меня вырывается:

– Это же кроссовка Ханне.

Манфред кивает.

– Ханне? – спрашивает Сванте.

 – Той, что утратила память?

– Ее самой. Где вы это нашли?

– В двадцати метрах от тела. В лесу. Мы бы никогда его не нашли под снегом, если бы не Рокки. Наша собака.

Манфред встречается со мной взглядом и недоуменно качает головой, словно ему не верится, что это действительно кроссовка Ханне в пакете.

– Как она здесь очутилась? – восклицает он и возвращает пакет Сванте. Потом продолжает: – Как только закончим, едем к Ханне. Попробуем ее расспросить.

Манфред замолкает, о чем-то задумываясь.

Смотрит на гору. Одинокая снежинка повисла у него на щетине. Смахнув ее, он просит Сванте:

– Расскажи, что известно на данный момент.

– Собачий патруль нашел ее в пять минут третьего, – докладывает Сванте, кивая в сторону мертвой женщины. – Дежурный судмедэксперт считает, что она мертва по меньшей мере три дня. Может быть, четыре. В воскресенье температура опустилась ниже нуля. Если бы труп лежал здесь дольше, он бы начал разлагаться. А если меньше, то снежный покров был бы тоньше.

Одна нога торчала из-под ели. Ее-то и засыпало снегом.

Манфред обдумывает информацию.

– Вы вчера здесь искали?

– Да, но, должно быть, пропустили. Под ветками ее было не видно.

Манфред снова молчит. Оглядывает поляну и кивает.

– Если она лежит здесь трое-четверо суток, значит, она погибла в пятницу или субботу.

Андреас откашливается.

– Тогда же, когда…

Он замолкает и смотрит на труп на снегу в ярком свете прожекторов.