Оцепенение

Проснувшись, я отправил Лиаму эсэмэс, в котором объяснил ситуацию и спросил, нельзя ли у него перекантоваться пару дней.

Он ответил, что это плохая идея. Полиция уже была там, расспрашивала обо мне, что привело его мамашу в дикую ярость. Она грозилась отключить Интернет и выгнать Лиама из дома.

Я пытался возразить, что если она его выставит, то не важно, работает Интернет или нет, но Лиам ответил только, что я сам виноват, раз нарушил данное ему обещание не работать на психопата Игоря.

Ситуация была странная: я лежал на полу в чулане и переписывался с Лиамом, который находился в том же доме парой этажей выше и понятия не имел, что я в подвале.

И еще один вывод я сделал из полученной от Лиама информации.

Копы явно знают, что это я был тогда на заброшенном заводе. Иначе с чего бы им обо мне расспрашивать? А это означает, что они в курсе того, что я работаю на Игоря.

Это меня не на шутку напугало. Они наверняка завели на меня досье – с фото и информацией.

Как в сериале «C.S.I.: Место преступления».

И я решил свалить из города. Сел на байк Игоря, стоявший в гараже в подвале дома Лиама, и в панике погнал куда глаза глядят. Остановился я только, когда дорога кончилась и началось море.

Теперь я пытаюсь проанализировать положение дел. Посмотреть на ситуацию так, словно это математическая проблема, а не моя жизнь, летящая ко всем чертям.

Полиция у меня на хвосте.

Игорь наверняка хочет меня убить.

Мамаша выгнала меня из дома.

Александра истерит и считает меня козлом только потому, что я немного позаигрывал с Жанетт. А Лиам наложил в штаны из-за того, что копы навестили его и задали пару вопросов.

И в довершение всего у меня нет денег.

Я поднимаю с земли бычок, отряхиваю от мокрых травинок, подношу к губам, достаю зажигалку, чиркаю железным колесиком, делаю две затяжки и тушу сигарету о траву.

Я придурок.

Знаю, что мне нужно затаиться. Но пойти мне некуда. Не могу же я спать на улице и питаться солнцем и морским воздухом, как хренов одуванчик.

Начинаю теребить браслет из бусинок на запястье. Переворачиваю бусинки, чтобы видно было буквы.

МАМА.

Я словно вижу ее перед собой. Волосы с проседью, тревога в карих глазах. Вечный золотой крест на шее. Бесконечное нытье о том, что я должен взять себя в руки и что все будет хорошо, как только я впущу Иисуса в свое сердце.

Интересно, где Иисус был в понедельник?

Так, просто любопытно.