Оцепенение

Папа дергается и заходится сильным харкающим кашлем. Кажется, что грудь его заполнена гравием.

Приступ кашля проходит. Отец закрывает глаза и вздыхает.

– Вместо того, чтобы звонить, лучше молись за него. Это единственное, что ты сейчас можешь сделать.

Манфред

Бьянка Диас живет в уютной квартире, похожей на квартиру Туулы Ахонен, но поменьше и более скромно обставленной, на первом этаже пятиэтажного дома в центре Юрдбру.

Нас с Дайте она приглашает сесть за стол на кухне, а сама идет в гостиную.

С нашего места за столом видно замотанную в целлофан коляску у стены.

Дайте видит мой взгляд, но сохраняет хладнокровие.

– Вам помочь? – кричу я Бьянке.

Бьянка возвращается с табуретом.

– Нет, – улыбается она. – Это беременность, а не инвалидность.

Дайте поднимается.

– Садитесь на стул, юная дама, – просит он, сам садясь на табурет.

Бьянка улыбается, пожимает плечами и послушно опускается на стул.

Я присаживаюсь, сжимая зубы от боли в колене.

Бьянке Диас двадцать лет, как и Юханнесу, но выглядит она совсем юной.

Длинные волосы выкрашены краской медово-коричневого цвета. На концах светлее, чем у корней. Худоба резко контрастирует с огромным животом. Кажется, что она может родить в любую секунду, хотя я знаю, что до родов еще месяц.

Что-то в ней напоминает мне Афсанех, когда она носила Надю, и сердце сжимается от боли.

– Мне очень жаль из-за того, что приключилось с Юханнесом, – начинаю я.

Бьянка кивает.

– Да, это печально.

Голос у нее поразительно спокойный.

Она не выказывает никаких чувств, словно говорит не об отце своего ребенка, а о том, что стиральная машина сломалась или молоко закончилось.

– Как вы справляетесь? – спрашиваю я, глядя ей прямо в глаза.

– Справляюсь, – отвечает она. – Приходится. Разумеется, это трагедия, что он мертв. Ужасная трагедия. Но на него и при жизни нельзя было положиться. Я всегда знала, что не могу на него рассчитывать. Я работала в две смены и училась на биомедика, пока мы встречались. А он что делал? Помогал мне? Приносил деньги? Нет.

Узнав о беременности, я поняла, что мне придется растить ребенка одной. А он все равно собирался в Бразилию: у него там какой-то приятель.

Она опускает глаза и накрывает живот рукой. Поглаживает живот, обтянутый мешковатой кофтой.

– Так вы не планировали растить ребенка вместе? – уточняет Дайте.

Бьянка качает головой.

– Юханнес не хотел ребенка, – отвечает она, переводя взгляд на окно, за которым цветет розовый куст.