Режиссёр

Девушка всеми силами старалась с ней бороться, но как победить свою сущность? Её ведь не изменишь…

Мара заключила лицо Максима в свои ладони и прижалась к нему лбом.

– Мне нужно идти. Уже поздно.

– Мама волнуется? – с лёгкой тревогой в голосе поинтересовался Рауш.

– Волнуется, скучает… Ей и так кажется, что я постоянно где-то гуляю и непонятно чем занимаюсь, а после поездки во Францию она думает, что я вообще не хочу возвращаться домой. Не хочу, чтобы она так думала.

– Не хочешь, чтобы она знала, что права?

Мара вздрогнула от этого вопроса.

Максим не лукавил, когда говорил о своей проницательности. Её ему точно не занимать.

Своим молчанием она ответила согласием на его вопрос.

– Что ж, тогда не смею задерживать, – Максим коротко кивнул головой на прощание, а затем одним рывком прижал Мару к себе и поцеловал в макушку.

– Может, ещё рано говорить о таких вещах, но… я люблю тебя.

Мара вздрогнула, высвободилась из его объятий и подняла на него взгляд – взгляд оленёнка, подстреленного серебряной пулей.

– Я… кажется… тоже…

И, не дождавшись какой-либо реакции, развернулась и быстрым шагом зашагала в сторону дома. Максим смотрел ей вслед, пока её тоненькая фигурка не скрылась за поворотом, а затем медленно и неуверенно двинулся в другую сторону.

С момента, когда парочка вышла из кинотеатра, на улице стало куда холоднее. Ветер усиливался. Из одежды на Маре было только тонкое хлопковое белое платьице до колен в мелкий цветочек и плетёные афинские сандалии.

Несясь домой уже почти вприпрыжку, она несколько раз чертыхнулась, что отдала Максиму его свитер так быстро, и вообще решила продемонстрировать всю свою порядочность, вернув его, а не оставив себе как постоянное напоминание о Максиме.

Небо угрожающе сотрясли раскаты грома. До последнего момента она надеялась, что безлунная ночь не обернётся для неё ещё и беззонтичным дождём. Но надежда, как говорится, умирает последней. Или не только надежда?

Так случилось и на этот раз: надежда умерла с первыми упавшими Маре на нос каплями.

Казалось, они летели прямо со звёзд – если бы ночь выдалась звёздной, конечно – настолько горячими и раскалёнными они ей казались. Роскошные, густые, пшеничного цвета кудри начали намокать и из львиной гривы стремительно превращались в мочалку. Платье с той же скоростью стало мокрым и холодным и неприятно прилипало к телу. Макияж смазался, но это было не критично.