Режиссёр

Ах, а как не хочется… Почему он действительно не предложил ей никуда сегодня не пойти и провести весь день в постели? Сейчас Мара всё на свете отдала бы за такую возможность!

Голову будто залили свинцом и запаяли насмерть – так, чтобы ни капли не пролилось. Каждый звук отдавался в ней глухим эхом. Сколько же она вчера выпила?

Странное состояние никак не желало заканчиваться, чем заставило девушку волноваться. Теперь она осознала, что и правда пришла пора вставать. Или проснуться для начала.

Крепко зажмурив глаза, отчего стала видна внутренняя сторона век, Мара осторожно открыла один глаз.

Потом другой. От увиденного ей захотелось кричать, но крик застрял в горле.

Куда она попала? В «Криминальное чтиво»? «Молчание ягнят»? Нет, это не её сон! Обычно её снами были «Римские каникулы» или годаровские манекенные ленты с пейзажами Парижа, но никак не остросюжетные триллеры. Мара даже не могла понять, что из возможных вариантов хуже – наотмашь закалывать жертв охотничьим ножом и разбрызгивать кровь направо и налево, как в дешёвых пародиях на фильмы ужасов, или действовать тонко, изощрённо, с особым коварством и жестокостью Ганнибала Лектера.

Она очутилась в комнате, где нефть смешалась с кровью. Бордовые стены и чёрная мебель угнетали, пугали, заставляли желать вырваться отсюда, бежать без оглядки и никогда больше не возвращаться. На чёрных шкафах и полках лежали весьма странные и причудливые приспособления: плётки, кнуты, палочки, биты, розги, кастеты, наручники, верёвки, кляпы, бритвы… Бритвы?

Мара шумно сглотнула.

Обстановка нравилась ей всё меньше. К горлу предательски подступили слёзы, но застряли там вместе с криками ужаса, отчего девушке стало совсем тяжело дышать.

Себя Мара обнаружила прикованной тяжёлыми ржавыми наручниками к огромной постели, полной чёрных шёлковых простыней и подушек. Она попробовала пошевелить рукой и тут же поморщилась от боли – наручники были надеты слишком туго. Белое летнее платье, сандалии и нижнее бельё исчезли в небытие.

Вместо них на Маре был телесный костюм из странного, неведомого ей материала. Со стороны казалось, будто она вовсе лежит обнажённой, однако сама девушка чувствовала прикосновение ткани к коже. Выглядело очень своеобразно и гротескно, а ощущалось и того хуже.

У Мары зачесался нос. Пощипывание сходило на нет, но ещё давало о себе знать.

– Скоро пройдёт, – снова дал знать о себе голос.

Она вздрогнула и перевела взгляд в сторону, откуда голос и исходил.