Сад между мирами

Огромный разноцветный конструктор из домиков и разнообразных зданий складывался в единую панораму. Между бетонных построек полыхали персиковые, лиловые, желтовато-розовые, пурпурные и уже ярко-зеленые пятна. С этого ракурсы было отчетливо видно, как природа пытается втиснуться в современные города и хоть как-то вернуть себе прежнюю вольность и обширность. Но каменные коробки разных геометрических форм, наполненные самыми жестокими существами на земле, отчаянно заполоняли все вокруг, разрастались и устанавливали свои правила.

“Давай, возьми же трубку!”

Я уже практически потерял надежду, когда на другом конце линии последовал ответ на мои мольбы.

– Bonjour?

– Михаэль, это я! Произошло черт знает что. Представляешь, после нашей вчерашней гулянки я проснулся в Нью-Йорке! С тобой все хорошо? – затараторил я на французском.

– Кто это?

Он меня не узнал и ясное дело почему: номер, с которого совершен звонок – с американским кодом +1347.

– Это Натан!

Последовала тишина.

– Вы издеваетесь? Больше сюда не звоните!

Едва я расслышал последнее предложение, разговор оборвался.

Странно. Я еще раз проверил набранные цифры и они совпадали с номером друга, как и его голос. Это точно был Михаэль, но почему-то не узнал меня. На второй раз трубку никто не взял.

“Главное, что он ответил, а значит – жив. Уже хорошо. Вернусь домой и все разъяснится”, – подумал я и покинул мини-смотровую площадку.

Марк что-то набирал на своем стационарном компьютере, когда я вернулся в его кабинет.

Рослый мужчина под метр девяносто сидел, сгорбившись, над монитором и двумя пальцами громко стучал по клавишам, будто они сделаны из стали. Ему было за сорок и с техникой он явно не подружился. Словно прочитав мои мысли, начальник отдела по защите прав французских граждан стукнул кулаком по столу:

– На том свете видал я эту цифровизацию! Дурацкий интернет захватил мир.

Я невольно вспомнил вчерашний разговор с тем парнем из парка и то, что все люди там были без какой-либо техники.

Марку бы там наверняка понравилось. Извинившись, он тучно поднялся из-за стола, отхлебнул кофе из своей огромной кружки “Старбакс” и проводил меня на следующие процедуры. Выходя из кабинета, я заметил надпись, вытатуированную на его шее: “Vivre est nocif”.

После пяти часов беготни по этажам, разговоров с разными людьми, литра омерзительного кофе и муторного ожидания я получаю хорошую новость с родины: отец оплатил билет на самолет фирмы “Эир Франс”.