Адам и Ева

– Этот лес и плоды этого леса будут впредь твоими так же, как я посвящаю тебе здесь эти румяные ягоды.

Она отвечала:

– Вот мои губы и вся моя жизнь.

Ничего другого она не сказала. Мы были взволнованы и суровы при этом обмене взаимными жертвами, простыми и прекрасными, согласными с природой.

И снова она прижалась ко мне со своим больным взглядом и проговорила:

– Дорогой мой, если есть еще что-нибудь, чего я не знаю, поведай мне, чтобы никто другой уже не пришел после тебя.

Я понял, что она поистине была девственна, ибо я сначала поцеловал ее в губы, потом коснулся колен и обнял ее маленькую грудь, – а она не знала о высшей жертве.

Видишь, Ева, я – тот же яростный человек, убивавший зверей и любивший распутных женщин, – а теперь мои руки дрожат от слабости, касаясь края твоей одежды.

Я толкнул ее, и, почувствовав на своем лице мое горячее дыхание, она застонала:

– Каким ты кажешься страшным.

Да, во мне клокотала дикая радость льва и мрачная, неистовая ярость человека, вынырнувшего из бездны к жарким самкам человечества.

Мои руки были мягки, убийственны и сумрачны, как у того, кто вступает в капище идола. Божественный мрак закрыл ее глаза над образом нежным и гневным. Я коснулся ее тела. Она выпрямилась и застыла. Ее раненная жизнь замерла в крике, от которого содрогнулся весь лес. – Ева! Ева! Ева! Ева! – Я вызывал ее так из мрака теней, тысячекратно целовал ее имя на ее холодных губах. И вот, как воскресшая душа, она впервые произнесла:

– Адам!

– Ева!

– Адам! Адам!

Наши имена перелетали с уст на уста, как сама наша счастливая и воздушная жизнь.

Мы покоились на влажной груди земли, под сонмищем чудес. Ночь пряла серебряные и шелковистые нити. Низвергался рой метеоров, катились страшные колесницы. Луна разливала потоки молочно-белой воды на хрупко-нужные цветы. Ты, Ева, также была с твоими истомными и лучезарными глазами цветком в саду жизни после прихода садовника. Но никто нам не приказал:

«Идите же ныне с золотыми кольцами к священнику».

Там в лесу тихо веял ветер, и листья мягко колебались, словно благословлявшие руки.

Глава 7

Два первобытных, божественных существа блуждали по летнему лесу.

Твоя маленькая грудь, Ева, словно склон долины. В складках твоего тела извивы горного русла. В твоих волосах гибкая и кудрявая листва березы. Но моя рыжая и вьющаяся борода разливается, подобно огромной куще дубов. Я не знаю ни твоего имени, ни своего.