Все лгут

Его бохо-стиль мог запросто ввести в заблуждение относительно его сущности, однако Самир много и упорно работал и перед Ясмин также ставил высокую планку – помимо прочего, шведскую школу он недолюбливал, и в целом шведское образование считал безнадежно слабым, уверенный, что более строгая дисциплина никому не повредит.

Однажды, наутро после очередной ссоры Самира с Ясмин, спускаясь вниз, чтобы приготовить завтрак, я обнаружила, что в кухонной двери зияет здоровая дыра. Выглядело это так, словно кто-то проломил ее ногой.

На следующий день мы с Винсентом отремонтировали ее с помощью картона и серебристой клейкой ленты. Получилось некрасиво, но, по крайней мере, у Винсента была возможность почувствовать себя важным – чинить и латать было доверено ему, как он и хотел.

В другой раз Ясмин вышла к завтраку с фонарем под глазом. Когда я спросила ее, что случилось, она ответила, что ударилась о дверцу шкафчика на работе, когда несла на кухню поднос с посудой. Самир со звоном опустил кофейную чашку на стол, смерил дочь долгим взглядом, а затем демонстративно вышел из кухни.

Я была сбита с толку.

Конечно, я поверила Ясмин – не было никаких оснований подозревать ее во лжи. Но меня смущала реакция Самира, его неприкрытый гнев. Тем вечером, уже угнездившись у него на плече и свернувшись клубком под одеялом на нашей большой кровати, я собралась с духом и спросила у него.

– Она врать, – только и сказал Самир, кончиками пальцев лаская мое плечо. – Она врать так давно, что уже верить в это сам.

Но я дознаться до правды, я вытащить это из нее, даже если это быть последний, что я сделать.

Сама же я предприняла все возможное, чтобы помочь Ясмин – было очевидно, что девочка чувствовала себя плохо.

Однажды вечером, когда мы остались с ней вдвоем, я попыталась об этом поговорить.

– Ясмин, – позвала я. – Выпей со мной чашечку кофе.

Она нехотя подчинилась. Села напротив, как можно дальше от меня, и, не прикасаясь к напитку, уставилась в чашку, которую я перед ней поставила.

– У тебя все хорошо? – спросила я.

– Ага.

Ее взгляд не отрывался от стола, выражение лица было напряженным.

Так мы сидели какое-то время – я надеялась, что отсутствие вопросов с моей стороны сможет пробудить в ней какое-то доверие ко мне, как часто случается. Такой прием, бывало, срабатывал с моими учениками.

Но Ясмин ничего не сказала, только гладила чашку кончиками пальцев, не сделав ни глотка.

– Послушай, – предприняла я попытку.