ДАО Антихрист. Эра новой власти

За два месяца обсуждений вопросов макроэкономики между Широковым и Сафиным было решено продвигать идеи ДАО Юниверс в политические структуры. Точнее, готовить почву, вкладывать идею о необходимости перемен в сознание правящей элиты России. Напролом идти было бы слишком глупо и опасно. Сафин имел достаточные связи, чтобы оказывать необходимое влияние.

В коридорах Госдумы и Совета Федерации начинались споры. На фоне перспективы потерять коррупционную кормушку взгляды старой политической тусовки стали резко контрастировать со взглядами честных политиков.

В кабинете министров также обострились конфликты. Старые привычки «опытных» политиков были малоперспективны относительно видения тех, кто пришел к власти позднее. Вторые были уже опытны, они помнили, как они же сами политической игрой сместили прежних хозяев из их кабинетов, а потому понимали, что мир изменчив и вцепиться в свои кресла мертвой хваткой не получится. Умение предвидеть перемены и быть к ним готовым и есть инструмент повышения собственного влияния.

Однажды министр обороны Могилев пригласил к себе в кабинет Сафина и, только закрыв двери и убедившись, что они абсолютно одни, сказал:

– Марсель, ты видишь, что происходит?

– Раскол, Евсей Савельевич.

– Я ожидал, что все обострится, но теперь заметны стали те, кто наиболее активно противостоит новшествам. Причина для сопротивления у них может быть только одна – нежелание утратить свои источники доходов. А значит, речь идет об очень больших деньгах, ради которых стоит так переживать.

– И, Евсей Савельич, – Марсель говорил самые важные вещи мягким тоном, но так, что людей от этого бросало в дрожь, – было бы неплохо, чтобы ты точно установил источники доходов этих людей и их взаимодействия между собой. Кто кому что оказывает, как исполняют.

– Разумеется, – Могилев побледнел, но постарался это скрыть, ведь кое-кого он сам приблизил к подобным источникам.

– Я очень ценю твою приверженность интересам России, – улыбнулся Сафин, точно зная, что Могилев, безусловно, привержен интересам государства, но и своих уж точно не обходит.

 – Список людей ты мне подготовь, а мы сами решим, как с кем дальше дела вести.

Сафин был вхож во все министерства, перед ним не была закрыта ни одна дверь, его очень уважали за то, что ни одно слово он не оставлял без дела, но и не обо всех делах говорил. И вот именно то, о чем он молчал, повергало в настоящий ужас тех, кого касались его дела.