Пантеон реплик. Реквием по человечности

– Нет, всё нормально, просто зачастую подрабатывал на стороне без официального трудоустройства, вот и пытался вникнуть во всё тут указанное сухим канцеляритом, даже читать всё не буду, где расписаться?

– Такой торопливый… Не терпеться взяться за работу? Мне нравится твой настрой, хорошо, вот, на этих трех отметках, инициалы можешь не указывать.

Дантею еще при указании выдумать новое имя Юлуша посоветовал отработать несколько ложных подписей ради сокрытия своей личности или защите от обманщиков.

На первый взгляд не особо нужный элемент персонализации оказался спасительной веточкой в этом болоте лжи.

По завершению всех кругов бюрократического ада новый официальный сотрудник устремился в постель вместо организации приветственной вечеринки, ибо короткий сон был важнее корпоратива в подпольной компании, которая прекратит существование ночью.

Дремоту прервал нервный зуд, переходящий в паническую атаку. Дантей прижал к себе меч, обнимая, принимая защитную стойку.

Напасти благословления сошли на нет через пару минут, но тревожный разум проводил параллель с неким знамением, будто сам организм ощутил опасность и так решил предупредить.

Смеркалось, до отбоя основного персонала оставался час. Мискеллани в это время должен внушить неповинным в происходящем ужасе покинуть здание. Дантей же продумывал пути отступления, попутно занимаясь физическими упражнениями для разогрева мышц. Абстрагироваться от страха неизвестности помогала музыка в голове.

Из-за этого приход Бегонии был незаметным.

– Поздравляю с трудоустройством, помощничек! Зачем себя тут истязаешь? Нам же через полтора часа выезжать, а ты силы переводишь.

– А… Чего? Мне об этом никто не сказал.

– Ну вот теперь узнал, тебе все равно пока нечего делать как я погляжу, так что готовься, придется вдоволь закупиться к праздничному столу.

– Мне просто перерыв дали, а так-то еще дел много, вон, ремонт еще не закончен.

Дантей пытался ухватиться за этот шанс бескровно сопроводить главную угрозу подальше.

– Так, – лицо девушки косилось в еле заметный гнев, – сегодня прощу твою лень и ложь, но потом мне будет позволено карать тебя за каждую оплошность, так что будь паинькой как все дни стажировки, и не смей, сучий пёс, отлынивать от моих указаний.

Началось прорезаться истинное лицо постояльцев усадьбы. План устранения правой и левой руки графини сошёл на нет.

Приближался час отъезда.