Вся ярость

– Какого черта, – произносит голос у нее за спиной. – А вы кто такая?

* * *

– Это Фейт.

Девушка проходит мимо матери к свету. Сомер сразу же видит, что она очень привлекательная. Даже забранные в растрепанный хвостик волосы и смазанная тушь на ресницах не могут скрыть утонченные черты ее лица. При этом Фейт тощая, как палка, – огромный свитер, в который она завернулась словно в одеяло, только подчеркивает ее худобу. Похоже, этот свитер у нее уже много лет: шерсть местами протерлась до дыр, рукава обтрепались.

Сомер делает шаг навстречу.

– Давайте сядем. Вы ничего не хотите? Может быть, чаю? Воды?

Поколебавшись мгновение, девушка качает головой. Она медленно проходит к дивану, рукой ощупывая перед собой дорогу, словно старуха.

Эрика хмурится.

– Вам больно?

Девушка снова лишь качает головой. Она до сих пор так и не заговорила.

Мать садится рядом с ней и сжимает ей руку.

– Меня зовут Эрика, – говорит Сомер, усаживаясь в кресло напротив. – Я понимаю, как вам трудно, но мы лишь хотим помочь.

Девушка на мгновение поднимает взгляд. На комках туши на кончиках ресниц все еще висят слезы.

– Вы можете рассказать, что с вами произошло? – мягко спрашивает Эрика. – Мистер Маллинс, мужчина, который вас обнаружил, говорит, что вы были в очень плохом состоянии.

Фейт делает глубокий судорожный вдох. У нее снова начинают течь слезы, но она даже не пытается их вытереть. Мать сжимает ей руку.

– Все хорошо, дорогая. Успокойся.

Девушка бросает на нее взгляд и снова роняет голову, пряча руки в рукава свитера.

Однако Сомер успевает заметить ссадины на костяшках пальцев и следы на запястьях. И хотя ногти ухожены, один сломан: зазубренное острие, которое до крови раздерет кожу. Девушка дома уже несколько часов и до сих пор не обработала его. И это, больше чем что-либо другое, поскольку речь идет о такой аккуратной девушке, говорит Сомер, что случилось что-то очень серьезное.

– Ваша мама рассказала, что вы учитесь на модельера, – продолжает она.

 – Вам это нравится? Создавать одежду?

Девушка поднимает на нее взгляд.

– Обувь, – дрогнувшим голосом произносит она. – Я хочу делать обувь.

Сомер улыбается.

– Это и моя слабость. – Она указывает на свои сапожки. – Как будто вы сами не догадались.

Девушка не то чтобы улыбается, но напряженность несколько спадает. Пусть самую малость. И тут вдруг ее охватывает дрожь. Даже несмотря на то, что в гостиной тепло – слишком тепло.