Сейчас и навсегда

Да нет, гораздо раньше – когда Майлс разбил все ее мечты. Трикси все еще виделось его нахмуренное лицо, когда он, посмотрев на новые занавески из мягкого тюля в их спальне, сказал: «Это совсем не то, чего мне хочется».

Ему не понравилось. Трикси тогда заплакала, но не протестовала, когда Майлс с мрачным видом собирал свои вещи.

Дело, конечно, было не в занавесках.

А потом надо было приспосабливаться к жизни в одиночестве. Начинать зарабатывать. По сути, вернуться к самому началу, когда она осталась одна после гибели родителей.

Но в произошедшем Трикси увидела и нечто положительное – она обрела независимость.

– Я прошу вас, – снова сказал Дэниел, и эти слова, к стыду независимой Трикси, утешили ее.

Рука Дэниела оставалась на мумифицированном плече девушки, и от этого контакта даже сквозь обмотку Трикси помимо силы и уверенности в его руке ощутила едва различимый электрический разряд.

Она попыталась удержать слезы, готовые вновь пролиться, но они не повиновались. А когда Трикси увидела своих племянниц, сидевших на диване, слезы полились еще интенсивнее.

По ее вине девочек ожидал ужас. Какой же тетей она оказалась для них?!

– Вы похожи сейчас на персонаж телерекламы автомобильных шин «Мишлен», – пошутил Дэниел. – Вам знаком этот персонаж? Он весь состоит из надувных покрышек, в щелке между которыми видны лишь глаза.

Трикси засопела и с трудом сглотнула.

– Или на бисквитный пончик из рекламы зерновой компании. – Дэниел определенно хотел успокоить Трикси.

 – Вы его знаете? Он еще хихикает, когда кто-нибудь пальцем ткнет его в живот.

Конечно, Трикси были знакомы эти рекламные персонажи. И человечек из покрышек «Мишлен», и толстый коротышка, похожий на пончик. Они казались Трикси вполне симпатичными, пока ее не сравнили с ними.

Ее высвобождение из кокона Дэниел решил начать с уха, пытаясь пробраться к нему сквозь многочисленные слои туалетной бумаги.

– Это гораздо серьезнее, чем я предположил вначале, – проворчал он и начал разматывать голову Трикси.

Дэниел был так близко, что она невольно отметила удивительную безупречность его кожи. Его запах – чистый, мужской, чувственный – щекотал ноздри даже под обмоткой.

– Принесите мне ножницы, – резко произнес Дэниел, обращаясь к Молли и Полин. Такое обращение к близнецам было довольно бесцеремонным, но, как оказалось, действенным.

– Нам не разрешают…

Это Молли, кажется. Она была несомненным лидером их пары во всякого рода проделках.