Звездный час любви

– Мне очень жаль, – произнесла Брук тихим шепотом, способным вызвать у любого мужчины тоску по женской нежности.

Но у него все это было, он уже доказал себе, что совершенно не создан для этого. Он пожал плечами, будто хотел защититься от ее сочувствующего взгляда.

– Моя жена была архитектором и спроектировала этот дом.

– Да, это многое объясняет. – Он удивленно поднял бровь. – Вы не похожи на человека, которому приятно, что его дом будут фотографировать. Зато гордитесь своей женой. Это хорошо.

На самом деле Джефферсону вовсе не хотелось, чтобы она считала его хорошим, и он бросил угрожающий косой взгляд.

Женщина, видимо, все поняла, потому что подошла к большой черно-белой фотографии, висевшей на стене.

– Кто это?

«Люди, ответственные за то, что вас еще не отправили отсюда вон», – подумал он.

– Это я с дедушкой и бабушкой на фоне их старого дома.

– Очень выразительная фотография.

Именно так отзывалась о ней Хейли. Ей не нравилось, когда на стенах развешивают семейные фото, но, откопав этот снимок, она увеличила его и перенесла на холст.

– Сколько вам здесь лет?

– Шесть.

Она повернулась и посмотрела на него.

– Почему у вас такой печальный вид?

Ну вот, началось. Хейли никогда не задавала вопросов об этой фотографии, видя в ней произведение искусства. Ей нравилась композиция, старые балки дома, собака на крыльце, вилы, прислоненные к забору. А эта женщина смотрела так, словно видела все его утраты, и это бесило Джефферсона.

– Незадолго до этого я потерял родителей.

 – Он старался говорить сухо, давая ей понять, что не ждет отклика, но все равно заметил ее потрясенное лицо, прежде чем она успела отвернуться и провести кончиком пальца по раме.

Взгляд Брук следовал за пальцем, она молчала. Но лицо сказало все. Она жалела его. Он мог бы сказать, что у этой женщины доброе сердце, хотя она и назвалась вымышленным именем. Она не просто жалела его. У нее разрывалось сердце. И Джефферсону это совсем не нравилось.

– Я беру вас только на время.

Когда пройдет фотосессия, я вернусь к своему прежнему существованию. Возможно, надо подумать, устроит ли вас занятость всего на две недели.

Последняя отчаянная попытка дать понять, что это место ей не подходит. Вернее она не подходит ему.

– Временная работа – это именно то, что мне нужно. Две недели. Придется потрудиться.

Она очень старалась не показывать свое сочувствие, но в словах «Придется потрудиться» все равно слышалось «спасти вас».